Вулканические разряды, подобно молниям, разрывали пространство, создавая завораживающее, но смертельно опасное зрелище. Это была демонстрация абсолютной силы — высвобождение чистой, неконтролируемой мощи, способной уничтожить все на своем пути. Я видела, как реальность вокруг него искажается: воздух пульсировал, раскаляясь до невыносимого жара; предметы начинали плавиться, словно восковые свечи, а земля под ногами трескалась, расходясь глубокими разломами.

Сердце бешено колотилось в груди, словно стремясь вырваться наружу. Я осознавала, что уничтожение артефакта было шагом отчаяния, ставкой на все или ничего. Но даже в своих худших кошмарах я не могла представить себе, что это приведет к такому ужасающему исходу.

Я выглянула из-за укрытия, не понимая, какую тактику применить: прикинуться глупой, будто мне не страшно, или…

— Твоя власть закончилась, Михаэль! — мой крик прозвучал, как крик чайки в разгар урагана, почти теряясь в реве бушующего вихря.

Я не могла оторвать взгляд от этого ужасающего зрелища. Волосы Михаэля вздымались, будто охваченные пламенем, а глаза горели адским огнем, раскрывая невообразимую мощь его сознания. Вихрь вокруг него усиливался с каждой секундой, превращаясь в непроницаемый энергетический кокон — искрящийся, угрожающий, словно живое существо, питающееся его яростью. Он был одновременно прекрасен и ужасен — как разрушительное творение природы, которое невозможно ни остановить, ни укротить.

Защитный щит из чистой энергии окружал его, пульсируя ослепительными вспышками. Казалось, этот барьер мог выдержать все — любой удар, любую попытку сопротивления. Все наши усилия прорвать его оказались тщетны.

— Я найду другой путь, ведьма, и ты пожалеешь о содеянном, — прошипел Михаэль. На его лице появилась ехидная усмешка — холодная, безжалостная, лишенная даже намека на человечность.

Затем он медленно поднял руку и указал на Лизу. Или на то, во что она превратилась. Ее изуродованная фигура — жертва его манипуляций — прижалась к его ногам, словно беззащитное животное, утратившее даже тень своей прежней сущности. Она отдала свою жизнь ради нас, и теперь ее облик был лишь отражением боли и утраты. Я почувствовала, как мое сердце сжалось в груди, словно от удара острого кинжала.

— За что? Она расплатилась с тобой своей жизнью! — крикнул Фабиан. Его голос дрожал, разрываясь от переполняющих эмоций. В глазах блестели слезы, которые он изо всех сил пытался сдержать.

— Такую жизнь ты хочешь для своих детей? Лучше смерть! И она ее заслужила! — Михаэль уставился на Фабиана. Его взгляд был словно лезвие, проникающее прямо в душу. Слова звучали, как ядовитые иглы, пронзающие самые глубокие страхи. Он играл на чувствах Фабиана, искусно манипулируя его любовью к Лизе, чтобы сломить его волю.

— Смерть, — произнес он, выплевывая слова с ненавистью. Голос был наполнен ядом. — Они нарушили договор, и я намерен исполнить наказание! Всем — смерть!

Последние слова прозвучали, как раскат грома, разрывающий небо.

Вихрь вокруг него вспыхнул еще ярче, а земля под ногами начала трескаться, словно сам мир отвергал его присутствие.

Он пнул зверя у ног, и тот, отскочив, покорно прижался к земле перед ним.

— Не позволю! — крикнул Фабиан и встал между ними, прикрывая зверя, который тут же, визжа, бросился в толпу солдат.

Фабиан мгновенно принял боевую стойку. Его лицо стало напряженным и сосредоточенным, словно высеченным из камня. Сделав глубокий вдох, он начал тихо шептать древние заклинания.

Слова, наполненные силой, вибрировали в воздухе, создавая едва уловимые волны магии. Белый вихрь, пропитанный морозной энергией, начал формироваться вокруг него — сперва медленно, но с каждой секундой убыстряясь, будто черпая силу из самого сердца зимы.

В его руках появился ледяной шар, сияющий холодным, пронизывающим светом.

Я сразу поняла — Фабиан собирался призвать свою стихию: лед. Но масштаб заклинания был ошеломляющим. Это было не просто волшебство — буря, способная сковать все живое.

Ледяной ветер, вырвавшийся из вихря, напоминал ураган, запертый в ограниченном пространстве. Маленькие льдинки, разрываемые вихрем, сталкивались друг с другом, звеня, как крошечные колокольчики, создавая зловещую музыку природы. Этот дикий эмбиент был пронизан первобытной мощью и грозным величием. В центре вихря, на фоне затянутого облаками неба, кружились ледяные кристаллы. Они танцевали в хаотичном, но завораживающем ритме, преломляя свет так, что вокруг Фабиана возникало холодное сияние. Это было зрелище, которое невозможно описать словами: природа, восставшая в своем ледяном великолепии, явила миру свою необузданную мощь и красоту.

Земля вздрогнула, трескаясь под ногами, и морозный узор пополз по ее поверхности, словно паутина смерти. Холод впивался в кожу, пробирался сквозь одежду, сковывая мышцы — будто сама зима вцепилась мне в кости когтями.