А теперь... теперь я теряю ее. Ту самую девочку, что добровольно шагнула в эту бездну.

«Кем нужно быть, чтобы отдать свою жизнь за меня?» — пронеслось у меня в голове. Раньше я не знала ответа. Теперь знаю — нужно быть ею.

Но ее тело уже предавало ее. Кожа становилась мертвенно-бледной, сквозь нее проступали сине-черные прожилки. Алые губы — будто выкрашенные кровью — резко контрастировали с восковой бледностью лица. В глазах, еще секунду назад таких родных, вспыхнуло что-то чужое, хищное.

Рыжие локоны темнели на глазах, превращаясь в медно-красные волны, словно ее волосы впитывали отблески адского пламени.

Я сжала ее руку, стараясь удержать хотя бы крупицу той, кем она была. Той, кем она всегда останется для меня.

Она посмотрела на меня с отчаянием, едва удерживая контроль над собой. Ее голос, почти шепот, дрожал:

— Свяжи меня... Я не смогу сдерживать себя, когда это случится.

Боль пронзила меня острее любого клинка. Даже мысль об этом была невыносимой, но выбора у меня не оставалось. Не в силах произнести ни слова, я лишь кивнула, чувствуя, как в груди разрастается ледяная пустота.

Мы сидели в тягостной тишине, которую отмеряли ее прерывистые вздохи. С каждым мгновением ее дыхание становилось все более неровным, а взгляд — стеклянным и отстраненным. Внезапно она замолчала. Зрачки расширились, наполнившись первобытной яростью, когда она уставилась на меня, словно пытаясь что-то сказать. Губы дернулись в безмолвной гримасе, но вместо слов из горла вырвался лишь хриплый, звериный рев.

Это был конец. Она превратилась.

Передо мной больше не было Лизы — той, кого я знала и любила. Это существо, корчащееся в неестественных судорогах, лишь отдаленно напоминало ее. Я отпрянула, с трудом сдерживая дрожь в руках, и прошептала заклинание:

— Могучие руки, станьте веревками, свяжите ее! Вложите свою силу в захват! Дайте мне поводок и скрепите ее!

Магия откликнулась мгновенно. Из моих рук вырвались золотистые веревки — словно живые. Они обвили ее тело, сковывая движения, и с глухим ударом существо рухнуло на землю. Она злобно зарычала, обнажив грязные, гнилые клыки — огромные, острые, вампирские. Ее лицо стало чужим, изуродованным. Это был уже не человек, а зверь.

Я не выдержала. Колени подкосились, и я упала на пол, закрыв лицо руками. Слезы лились потоком — горькие и горячие. Сердце разрывалось от боли.

— Родная, моя родная... — шептала я, гладя ее по голове. Пальцы дрожали, а горло сжималось от рыданий. Я искала в ней хоть что-то человеческое, но не находила. Ее звериный взгляд, полный ярости, искаженная внешность не давали мне покоя.

— Что же ты наделала? Зачем? — спросила я, с трудом сдерживая рыдания. Мой голос был слаб и надломлен.

И вдруг я почувствовала тепло чьих-то рук на своих плечах. Кто-то осторожно коснулся меня, и я подняла глаза, встретив взгляд Адриана. Его обычно сдержанное лицо было искажено печалью, а зеленые глаза, в которых я привыкла видеть лишь стальную решимость, сейчас блестели от слез. Я всхлипнула и, потеряв последние остатки самообладания, прижалась к его груди, словно утопающий хватается за спасительную ветвь.

Он обнял меня с такой силой, будто пытался своей плотью и кровью заслонить меня от боли. Но горечь утраты уже проникла слишком глубоко, осела в костях и поселилась в сердце. Никакие объятия не могли изгнать ее оттуда.

Вскоре к нам присоединились Элиот и Альбус. Они молча опустились рядом, образуя вместе с нами скорбный круг. Мы все смотрели на то существо, которое еще несколько минут назад было Лизой. Оно выло, дергалось в конвульсиях, яростно рвало веревки. Его тело изгибалось в неестественных спазмах, клыки щелкали в воздухе, жаждая плоти. Нет, это была уже не Лиза — в этих безумных глазах не осталось и следа ее светлой души. Она ушла, пожертвовав собой...

Мы сидели вместе, связанные общей болью. Взгляды каждого из нас были полны утраты и безмолвной скорби.

— Надо что-то делать? — неожиданно нарушил тишину Альбус. Его голос был тих, но в нем угадывалась тревога.

— Она уже умерла, ее нет, — глухо ответил Адриан. Его слова прозвучали сухо, словно выжаты из него с усилием. — Здесь уже ничего не исправишь.

— Но есть некроманты... — не унимался Альбус, его взгляд блуждал, словно он пытался ухватиться за последнюю надежду.

— ...она уже прошла через процесс. Ты предлагаешь превратить один труп в другой, просто без клыков? — всхлипывая, перебила я. Голос дрожал, и каждое слово отзывалось болью.

Альбус опустил голову.

— Мои родственники уже многие века пытаются решить эту проблему, — вдруг тихо заговорил Адриан. Он закрыл лицо руками, и его плечи едва заметно дрогнули.

— Я... я думаю... — начал было Элиот, но Адриан резко перебил:

— Давайте закроем эту тему. Нам пора. Нужно разобраться с оставшимися вопросами.