— Понимаю, ты у нас из края футбола, но да, тут нас знают. Хоккей здесь популярен, особенно когда мы побеждаем. — Он ухмыляется. — Но если тебе не по душе внимание, держись подальше от Риза и Акселя. Вот кто настоящие звёзды.

Он вроде бы скромничает, но в походке у него появляется неуловимое, дерзкое самодовольство, когда он ведёт нас к небольшому магазину.

— Тебе не обязательно заходить со мной, — говорю я у входа. — Я быстро.

— Нет. Ни за что.

— Что ты имеешь в виду?

Пронизывающий ветер кусает меня за нос.

— Помнишь, я обещал помочь тебе начать жить новой жизнью? Так вот, обновить гардероб шаг номер один. — Он берётся за ручку двери. — И так получилось, что у меня отличный вкус.

Он жестом показывает, чтобы я вошла первой. Я проскакиваю под его рукой и вхожу в теплый, уютный магазин. Он наполнен одеждой разных стилей. Здесь есть вешалки с винтажными пальто, стеллаж с хорошо поношенными джинсами и полки, заполненные футболками.

— Мне просто нужно что-нибудь потеплее, Рид, а не полная смена имиджа. Это не шоу-перевоплощение для подростков.

Я указываю на пальто, похожее на плед с бабушкиного дивана.

— И вот это я точно не надену.

— Я хочу, чтобы ты прислушалась к себе, поняла, чего ты хочешь, — говорит он. — Здесь уйма разных стилей, не как в магазинах масс-маркета. Или, — взгляд скользит по мне, — где ты там купила эти скучные вещи.

— Они не скучные, — возражаю, но тут же понимаю, что вру. Мама выбирала всё по стандартам отца.

Я смотрю на свою юбку до колен и практичные туфли.

Скромно. Нейтрально. Прилично.

Я вздыхаю.

— Ладно. Скучные.

— Ближайшие три недели ты будешь жить жизнью студентки университета, — говорит он, оглядываясь на меня и подмигивая. — Так что и одеваться надо как студентка. Только лучше.

Я иду за ним по магазину, пока он перебирает вешалки, выуживает вещи и наваливает их мне на руки. Время от времени он задаёт вопросы, про цвет или размер, но, по сути, я полностью в его руках.

— Ладно, — говорит он, забирая всё в примерочную. — Примеряй.

Я смотрю на одежду. Тут смесь всего, включая бархат, и кожу.

— Всё это?

— Ага.

Кем этот парень себя возомнил?

— А ты что будешь делать?

Он кивает на фиолетовую кушетку.

— Буду ждать здесь, а ты будешь показывать мне все.

Я моргаю в изумлении, но Рид выглядит абсолютно уверенным в этом плане и когда он устраивается в кресле, скрестив ноги в лодыжках, я сдаюсь и направляюсь в гардеробную. Быстро раздеваюсь, снимая юбку и расстегивая блузку. Смотрю на свое отражение в зеркале: обычные белые трусики и лифчик ввели бы Рида в состояние шока своей простотой. Наверняка Дарла или любая другая девушка, с которой он встречался, надевала что-нибудь сексуальное и вызывающее.

Я натягиваю первый наряд. Свитер небесно-голубой, мягкий и объемный, с широким вырезом, который сползает с плеча. Джинсы с низкой посадкой, плотно облегают бёдра и ягодицы, а к низу расклешены. Между свитером и поясом остаётся полоска голой кожи и это кажется вульгарным.

— Ну как ты там? — зовёт он снаружи.

— Нормально.

— Дай взглянуть.

Я выхожу, обхватив себя одной рукой за талию, а второй придерживая свитер у плеча. Рид поднимает бровь:

— Руки опусти, пожалуйста.

Я неохотно опускаю их, и тут же начинаю каждой клеточкой ощущать на себе его взгляд. Он протягивает руку и поправляет свитер, возвращая его на плечо.

— Ну, как тебе?

— Дэвид бы это возненавидел. Счёл бы вульгарным и вызывающим. Безвкусным.

— Дэвида здесь нет, — говорит Рид. — И мне плевать, что он бы подумал. Тебе самой как?

Я смотрю в зеркало за его спиной. Наряд отличается от всего, что я когда-либо носила раньше. В нем нет притворства, он не для того, чтобы понравиться родителям или соответствовать правилам. И, пожалуй, впервые в жизни я просто хочу чего-то нового для себя.

— Он тёплый.

— Естественно. А цвет нравится?

— Да.

Он скользит взглядом к бёдрам.

— А джинсы?

— Они обтягивают, — признаюсь я, проводя ладонями по бокам.

— В хорошем смысле или в плохом?

— Просто в другом. Я всегда носила юбки и платья. Это не было строгим правилом, но всё остальное не поощрялось.

— Хочешь услышать моё мнение? — спрашивает он, чуть колеблясь.

— Давай.

— В них твоя задница выглядит офигенно.

— Оу. — Внутри всё переворачивается: сердце замирает, живот сжимается, кожа горит. — Э-э-э, спасибо?

— Пожалуйста. — Он тут же выглядит виноватым. — Никогда не говори брату, что я это сказал.

Я улыбаюсь.

— Ни за что.

— Ладно, давай меряй остальное, и пойдём отсюда.