— Всё нормально, — отвечает она. — Знаешь, это для меня, как новый проект.

Он смеётся.

— Ага, это точно. — Пауза. — У тебя там хоть тепло? У меня есть запасные одеяла.

Шелби поднимает на меня взгляд, и румянец на её щеках невозможно не заметить.

— Всё будет в порядке.

— Ладно, — сдаётся Аксель. — Тогда поговорим утром. Спокойной ночи.

— Спокойной, — отвечает она, но выдыхает только тогда, когда его шаги доносятся с лестницы.

Когда мы оба убеждаемся, что он действительно наверху, я отхожу на шаг, пытаясь дать себе пространство от этой сладко пахнущей девчонки. Мне надо уйти прямо сейчас, без разговоров. Но у меня есть вопросы.

Я моргаю.

— На вечеринке я выпил всего одно пиво, поэтому знаю, что не пьян, но тебе всё же придётся объяснить, что здесь вообще происходит.

Она приподнимает занавеску, проверяя, ушёл ли брат. И тихо, почти шёпотом говорит:

— Просто, мне кажется, мне здесь не место. Ночь уже глубокая, не хочу никого тревожить, но завтра я скажу ему, что уезжаю домой.

Я беру её за плечо и разворачиваю к себе.

— Так. Что случилось?

Она отводит свои большие голубые глаза в сторону.

— Ничего не случилось.

— Ты только что убралась на веранде, притащила сюда чемодан, а теперь прячешься от своего сверхопекающего старшего брата. — Я скрещиваю руки на груди. — Ага. Колись.

Она переплетает руки, теребя тонкое кольцо на безымянном пальце. Честно? Я ненавижу это кольцо.

— Ладно. Я сегодня тусила с Надей и Твайлер в Барсучьем Логове, и это было, — она заправляет прядь за ухо, — слишком.

Надя вытащила эту невинную хорошую девочку в бар? Во время хоккейного сезона? Дальше можно не рассказывать.

— То есть, они лишили тебя хоккейно-барной невинности?

— Уф, — она закрывает лицо руками. — У вас у всех такие грязные рты?

— Наверное. И для протокола, — ухмыляюсь я, — это даже и близко не было грязным.

— Ага, от этого не легче. Это просто доказывает, как я тут не к месту. Я не привыкла ко всему такому. — Она дёргает подол футболки. — К этой обтягивающей одежде, которую, кстати, до меня носила какая-то «хоккейная зайка», кажется. И Надин лексикон просто кошмар.

— Надя много тусовалась со спортсменами, Твайлер тоже. Это часть культуры, хочешь ты того или нет.

— Всё, что я знаю, приезжать сюда было ошибкой.

— Почему? Потому что пара грубых слов и эта сексуальная футболка оскорбляют чувства хорошей девочки?

Она пристально смотрит на меня.

— Не называй меня так.

Я поднимаю брови.

— Хорошей девочкой?

— Думаю, я потеряла это звание, когда сбежала и разбила сердце Дэвиду и своей семье. Я же дала ему обещание, но испугалась, когда всё начало двигаться слишком быстро. Хотя, если честно, и сюда ехать было глупо. Не знаю, чего я ожидала, но точно не того, что какой-то придурок в баре загонит меня в угол и…

— Что он сделал? — спрашиваю я, голос становится жёстким. — Кто?

— Ой, — в её взгляде снова вспыхивает вина. — Какой-то придурок в баре был немного настойчивым. Майк помог мне.

— Майк, владелец? — Мы все знаем Майка. Надёжный парень. Играл за Уиттмор, выпуск девяносто первого.

— Ага. — Она машинально дёргает футболку, и мой взгляд падает на её грудь. Чёрт. Неудивительно, что какой-то тип решил к ней подкатить. — Он его вышвырнул.

— Ладно, — я делаю глубокий вдох, пытаясь осмыслить всё, что она только что вывалила. Показываю на диван. — Садись.

Она послушно выполняет указание, и я даже не уверен, хорошо это или плохо. Где в этой девочке хоть капля упрямства?

— Почему ты сбежала из дома?

Она морщится, словно только что проглотила что-то горькое.

— Всё слишком быстро закрутилось. Моя мама и мать Дэвида даже не обсуждали помолвку, сразу перешли к свадьбе. Они уже всё выбрали: дату, в каких цветах все будет, даже моё платье. А потом я узнала, что отец собирается строить нам дом. По своим планам. На своей земле. Я почувствовала, что вообще ничего не контролирую. — Она проводит рукой по груди. — И так оно и есть.

— Понимаю. — Дарла и я тоже строили планы на будущее. Это было страшно, но по-своему волнующе. Я думал, мы хотим одного и того же. Пока не выяснилось, что нет.

— А Дэвид? Ты его всё ещё любишь?

В её взгляде мелькает тень сомнения, но потом она кивает:

— Люблю. Но, похоже, его устраивает, что наши семьи решают всё за нас.

Ох, Дэвид. Ну ты и дурак.

— Ладно, расскажи, зачем ты вообще сюда приехала?

— У меня особо не было вариантов. Все, кого я знаю, так или иначе связаны с моей семьёй. Я верила, что Аксель хотя бы выслушает меня. У него с родителями уже давно разные взгляды на жизнь.

— И всё?

Она задумывается на минуту, а потом добавляет: