Образ ее в одной из моих футболок, под которой ничего нет, всплывает в моей голове и вызывает пульсацию между ног. Боже, эта идея нравится мне гораздо больше, чем следовало бы.

— А что за благотворительное мероприятие?

— День поддержки для детей из приёмных семей. Игроки дают им уроки на катке, кормят всякими вредностями, а потом все вместе смотрят матч.

— Звучит весело. — Она наклоняет голову. — Ты сам участвовал в чём-то таком, когда был ребёнком?

— Да, именно с этого всё и началось. Приёмные родители привели меня на одно такое мероприятие, когда я только к ним переехал. Я никогда раньше не надевал коньки, но быстро освоился. Родители были в восторге. Они искали, чем бы меня занять, и хоккей оказался идеальным вариантом. Уже на следующей неделе меня записали в секцию.

— А теперь ты сам возвращаешь долг этой программе, — говорит она с тёплой улыбкой. — Мне нравится это в тебе.

— Пустяки. Просто рад помочь. — Я останавливаю машину у Поместья. — Мне нужно возвращаться в кампус на занятия, но если хочешь, помогу с пакетами.

— Я в порядке. — Она стягивает куртку с плеч и кладёт её на свободное место между нами, затем хватает пакеты у ног. — Спасибо, что возился со мной сегодня. Я правда это ценю.

— Без проблем, — отвечаю я, наблюдая, как она выскакивает из салона и направляется к дому.

— Без проблем, — бормочу себе под нос, когда уже отъезжаю. Хотя понимаю, что у меня не просто проблема.

Я в полной жопе.

3:04.

Каждую ебучую ночь.

Каждый раз меня будит что-то новое. Джефферсон, возвращающийся поздно ночью. Надя, которая идёт в ванную внизу. Или то, как верхний этаж дома нагревается сильнее нижнего, и мне приходится снимать с себя слой одежды. Не важно, что именно меня разбудило, дальше всё происходит автоматически: я думаю о Дарле.

Не в романтическом смысле, а скорее пытаясь понять, что пошло не так. Я не могу перестать прокручивать в голове все ссоры, каждое последнее слово. В этот раз я думаю о кольце, потому что именно к нему я снова и снова возвращаюсь. Я же не выдумал серьёзность наших отношений. Дарла была полностью вовлечена, на каждом этапе. Включая идею о том, чтобы я сам придумал дизайн её кольца.

— Это глупо, — бормочу я, откидывая простыню. В те ночи, когда я не могу заставить себя прекратить размышления, я знаю, что единственный выход — это полностью отвлечься. Используя фонарик на телефоне, ищу рядом с кроватью ноутбук и чертыхаюсь. Он в рюкзаке, внизу.

Натянув спортивные штаны, выхожу из комнаты. На первом этаже из кухни, точнее, из холодильника, льётся свет. Думаю, что увижу Джефферсона, роющегося в поисках ночного перекуса, но это не его массивная фигура прислонилась к морозилке, а пара стройных гладких ног. Это может быть либо Твайлер, либо Надя, но я сразу понимаю, кто там на самом деле.

Ни одна из девушек моих друзей не заставляет мой член дернуться, или почувствовать эту липкую досаду от того, что я никак не могу избавиться от желания к той, с кем мне нельзя связываться. Я делаю правильный, умный ход, хватаю рюкзак с дивана и направляюсь к лестнице.

Уже ставлю ногу на первую ступеньку, как вдруг слышу:

— О, чер… — и затем глухой звук падающих предметов.

Я бросаю рюкзак и бегу обратно, хватаюсь за дверцу морозилки и распахиваю её шире.

— Эй, — окидываю её взглядом, блядь, она без лифчика, потом смотрю на кучу замороженных продуктов на полу, — ты в порядке?

— Рид? — она моргает, удивлённая моим появлением. Вполне логично. Сейчас три утра. Она вздыхает. — Я искала пакет со льдом. — Она смотрит вниз на бардак. — Вам, ребята, нужно почистить морозилку.

— Тут всем известно, что лучше туда не соваться. — Я наклоняюсь, подбираю пару фольгированных контейнеров и наполовину съеденную банку мороженого. — Мы просто открываем, запихиваем что-нибудь и молимся, чтобы всё не рухнуло. — Я начинаю всё обратно вкладывать, одно за другим. — Видишь?

Она протягивает мне последнюю коробку с мороженым, я втискиваю её в щель и быстро захлопываю дверь, пока всё не вывалилось снова.

Она смотрит на меня с лёгкой усмешкой.

— Это смешно.

Я пожимаю плечами.

— Эй, это лучше, чем альтернатива.

— Ты имеешь в виду, убирать свое дерьмо за собой?

Я приподнимаю бровь.

— Ты только что выругалась?

Она хмурится и, к моему удивлению, не бросается извиняться.

— Уф, я устала. У меня болит шея, и всё, что я хотела, это пакет со льдом. Вы же хоккеисты, у вас должны они быть, да?

— Они есть, — отвечаю я, изо всех сил стараясь не смотреть на её грудь. Холодный воздух из морозильной камеры проделал чертовски хорошую работу по тому, чтобы сделать ее соски твердыми и смотрящими прямо на меня.

Вот почему я хотел вернуться наверх.