— Ты назвал меня своей невестой, Дэвид, — злость проходит по позвоночнику, будто электрическим током. — Но мы ещё не помолвлены.

— Уже почти.

— Нет. Это ещё один шаг, который вы все сделали без меня.

— Ты сейчас серьёзно? — спрашивает он. — Ты правда изображаешь жертву какого-то заговора с участием меня и наших родителей, как будто тебя специально исключили из процесса?

Я понимаю, что да. Серьёзно. Я вспоминаю взгляд Рида прошлым вечером. Он не осуждал. Он просто слушал.

— Да, — отвечаю я, чувствуя, как внутри просыпается сила. — Я не говорю, что когда-нибудь я не захочу этого, но не сейчас. Не когда всё решается за меня тобой и моими родителями, а я просто сижу в стороне и молчу.

— Ты не хочешь детскую? Потому что мы...

Я смеюсь. По-настоящему смеюсь. Хохот вырывается наружу, словно вырывая из моей груди тугой комок.

— Дело не в детской. И пока ты этого не поймешь, мне нужно пространство. Реальное пространство. — Я сглатываю. — Я хочу взять паузу.

Он слегка напуган.

— И что это значит?

— Это значит, что пока я не вернусь домой, мы не вместе. Мне нужно подумать о себе. О том, чего я хочу. Потому что, если честно, прошло уже столько времени с тех пор, как кто-то вообще спрашивал меня об этом, что я даже не уверена, что смогу ответить.

— Ладно, — говорит он, и из телефона слышится, как он раздражённо сжимает губы. — Если тебе это нужно, пускай будет пауза. Я буду здесь, когда ты вернёшься.

— Спасибо.

— Всё, что тебе нужно, Шел. Я просто хочу лучшего для нас обоих.

— Я тоже.

Я сбрасываю звонок, не сказав больше ни слова. Начинаю ходить туда-сюда по маленькой веранде и произношу вслух.

— Не могу поверить, что только что это сделала.

Времени на раздумья нет, потому что я слышу, как ребята спускаются по лестнице и заходят на кухню. Аксель. Я обещала, что мы поговорим. Натягиваю свитер поверх пижамы, провожу пальцами по волосам, пытаясь хоть немного пригладить их.

Выйдя в гостиную, я замечаю, что все четверо парней, каждый из которых держит в руках миску и ложку, смотрят на меня. Ну, все, кроме Рида, который, кажется, сосредоточенно насыпает в свою миску овсянку. Никто из них, похоже, не понимает, что мой мир только что рухнул.

— Эй, — говорит Аксель с набитым ртом. — Я как раз собирался тебя будить. Иди переодевайся, мы выдвигаемся в кампус. Думал, заглянем в кофейню и там поболтаем.

— Он подсел на их бисквиты с беконом и яйцом, — вставляет Джефферсон, откидывая голову назад и залпом допивая молоко из миски. Такой трюк обычно выглядит по-детски и отталкивающе, но с его лицом, это невозможно. Природе должно быть стыдно за то, что отдала такие скулы парню.

— А это по-вашему не завтрак? — спрашиваю я и в ответ получаю четыре одинаково недоуменных взгляда.

— Нет, — спокойно отвечает Аксель, ставя миску на стол и подходя ко мне. — Это просто перекус до завтрака. У меня сегодня утром свободное окно, и я подумал, что ты, возможно, захочешь совершить небольшую экскурсию по кампусу.

Он подталкивает меня локтем и с преувеличенным техасским акцентом добавляет:

— И попробовать лучшие бисквиты с беконом и яйцом к северу от линии Мейсон-Диксон.

А мне хочется только одного. Залезть под одеяло, найти телефон и позвонить Дэвиду, сказать, что я забираю свои слова обратно. Но через плечо брата я встречаю взгляд Рида. Он с вызовом приподнимает бровь.

Точно.

Я же сама хотела чего-то нового, каких-то приключений. И пусть кофе с братом вряд ли тянет на приключение, если честно, я даже этого никогда не делала.

— Святая корова! — Бормочу я, прикрывая рот рукой, пока жую горячий, маслянистый кусочек. — Это потрясающе.

— Почти как у мамы, правда?

— Никогда, — прищуриваюсь на него, — никогда не говори ей этого. Она будет плакать еще сильнее, чем когда ты решил переехать за две тысячи миль. — Делаю ещё один укус. — Но да. Почти.

По дороге я рассказала ему историю о том, как на минуту меня охватил страх, и я уже собиралась всё бросить и уехать домой. Но после ночи сна всё стало спокойнее. По какой-то причине я так и не сказала ему про Дэвида. Наверное, потому что он бы достал шампанское и начал праздновать, а это не соответствует моим чувствам.

— И что тебя переубедило? — Аксель сминает обёртку от первого бисквита и тянется за вторым.

Я благодарна за то, что он увлечён едой и не замечает, как у меня начинает гореть шея. Он не должен знать, что меня переубедил Рид, иначе он сам соберёт мои вещи и отвезёт меня в аэропорт.

— Признаю, в моменте меня накрыло всё и сразу. И, слушай, мне правда нравится Надя, но…