— Но, — продолжаю я, проходя мимо неё и всего того искушения, связанного с ней, — мы храним их в морозильной камере в прачечной. — Я открываю крышку морозилки, демонстрируя аккуратную систему пакетов. — Почему у тебя болит шея?

— Этот диван выглядит приветливо, но, возможно, он дьявол. — Она морщится, проводит рукой по шее и заглядывает в морозилку. — Впечатляет.

— Это всё Твайлер. Плюсы того, что твой сосед встречается с девушкой-тренером. — Я достаю мягкий охлаждающий пакет. — Покажи, где болит.

— Вот тут. — Она откидывает волосы на одну сторону и прикасается к основанию шеи.

Я провожу пальцами по её тёплой коже, касаюсь нужного места.

— Здесь? — Она сглатывает, глядя прямо перед собой, и кивает. Я кладу пакет на это место. — Если утром всё ещё будет болеть, попроси Твай посмотреть. Она шарит.

— Спасибо. — Она прижимает ладонь к пакету, удерживая его. — А ты чего не спишь?

— Не мог уснуть, — признаюсь я. — Спустился за ноутбуком, хотел посмотреть шоу. — И поскольку мой мозг и центр контроля над импульсами, похоже, находятся в состоянии перерыва, а еще возможно, потому, что мне постоянно приходится отводить взгляд от ее сисек, я спрашиваю:

— Хочешь посмотреть со мной? Вышло обновление по одному старому делу о пропаже человека, которое я давно отслеживаю.

Она колеблется. И правильно делает. Мне вообще не стоило этого спрашивать. Я открываю рот, чтобы взять слова назад, но она говорит.

— Конечно, почему бы и нет?

Глава 11

Шелби

— Я собирался вернуться наверх, но… — слова Рида повисают в воздухе, и мне нужно пару секунд, чтобы это заметить. Мой мозг дал сбой с тех пор, как он появился на кухне с голой грудью и в этих черных трениках с низкой посадкой.

Разве у мужчин бывает столько мышц? Разве нормально, что у меня слюнки текут при виде этого?

Я моргаю, стараясь догнать происходящее, и до меня доходит, что «наверх» — это его спальня. Прямо напротив комнаты, где, надеюсь, мой брат сейчас спит крепким сном.

— Да, наверное, это не лучшая идея. А может здесь? — Я указываю на диван в гостиной.

Он бросает взгляд на лестницу, и я понимаю, он тоже думает о том, как мой брат может спуститься вниз и застать нас вместе.

— Или, может, на веранде?

Ведь нет ничего сексуального в «дьявольском диване» или свежей паутине в углу.

— Звучит неплохо.

С обогревателем, который дал мне Риз, уютно даже здесь. Я слышу, как за спиной щелкает дверь веранды, беру плед с дивана, сажусь, не убирая пакет со льдом с шеи, и делаю вид, будто всё это совершенно нормально. Полностью. Абсолютно. Нормально. Будто я не одна в комнате с другом брата, у которого огромное, очень голое тело.

Похоже, Риду плевать на антисексуальность крыльца.

Без задней мысли он садится, открывает ноутбук и ставит его на колени. Подняв бровь, он говорит:

— Тебе придется подвинуться поближе.

Я придвигаюсь, старые подушки дивана прогибаются подо мной, и в итоге я оказываюсь ближе, чем планировала. Наши ноги соприкасаются. Мои голые, его прикрытые мягким хлопком, который совсем не мешает теплу тела проходить сквозь ткань.

Все эти чувства, похоже, односторонние, он сосредоточен на включении шоу, а я на вихре эмоций, что бушует внутри. Ну, Рид, наверное, постоянно зависает с девушками. Иногда с голым торсом. Часто наедине.

А вот я не в своей тарелке. Я видела Дэвида без рубашки только один раз на церковной вечеринке у бассейна, и то в окружении толпы. Никогда не была с мужчиной наедине вот так.

— О чём это шоу? — спрашиваю я, стараясь не начать паниковать.

Его лицо озаряется.

— Двадцать шесть лет назад десятилетний мальчик, Эндрю, и его брат, Эштон, как обычно легли спать в воскресенье вечером. Когда утром мама пришла будить их, Эштона не было в кровати. Семья сразу начала искать его в доме, во дворе, по соседям. Никто не смог его найти, но позже полиция услышала от свидетелей, что ночью его видели далеко от дома, на пустынной дороге. Нашли пару улик, подтверждающих, что он там был, но самого Эштона больше никто никогда не видел.

— Ого, это звучит странно.

— Ага. Тогда сотовые телефоны и интернет в домах были редкостью. Никто не знает, почему он ушёл и куда направлялся. Но на прошлой неделе полиция провела обыск на участке, принадлежащем одной известной семье. — Он указывает на экран. — Выпуск обновление по тому делу.

Я стараюсь чуть отодвинуться, когда он включает видео, но физика и прохудившиеся поролоновые подушки дивана идут против меня. Как и в машине, меня переполняет чувство близости к нему. Его запах. Его тепло. Полоска мягких волос, что ведёт от пупка к поясу штанов.

Так что неудивительно, что мне приходится насильно переводить мысли в другое русло и я говорю:

— Подожди. Останови видео.

Он ставит на паузу.

— То есть, его больше никто не видел после того, как дальнобойщик заметил его ночью на дороге, но потом нашли фантики от конфет у старого сарая, а через год рюкзак и майку с логотипом «Буллз» за двадцать миль оттуда в канаве?