— Разумеется, но здесь этой информации мы не найдем. Проблема не в Церкви, а глубже. Завтра мы окунемся в глубины чистого Таинства и определим, куда подевалась сила Коса. А пока лучшая наша ниточка — это Ишкар.

— Мы знаем, что это случилось и знаем — когда. Что еще нам нужно?

— Нам нужно знать причину. Ишкарцы заключили это соглашение для защиты, но я не слышала о войне в Ишкаре или в Старом свете. Если твой Бог умер потому, что ишкарцы злоупотребили этим соглашением, то мы выиграем у его кредиторов и обретем еще больший контроль над процессом. Возможно, мы сможем вернуть часть старого Коса.

Она ослабила свою хватку над иллюзией. Окружающий мир померк, дал трещину и перевернулся. На этот раз обошлось без воплей со стороны Абеларда.

Когда космос успокоился, они снова очутились возле железной чаши в центре архива в окружении свитков. В воздухе висел едва ощутимый запах железа и соли от испарившейся в чаше крови. В помещении было темнее чем прежде, но оно уже казалось знакомым. Абелард стоял, прижимая к груди блокнот. Лоб послушника был мокрым от пота, а глаза чуть навыкате после перехода, но он уже немного пообвык. Сейчас он выглядел увереннее, чем при первой их встрече на лестнице Святилища.

Она сверилась по карманным часам: восемь часов вечера. Неплохо.

— Где в городе мы можем раздобыть свежую газету?

Абелард ответил недоуменным взглядом:

— Что?

Глава 7

Запертый в клубке молний Сланец парил в ночной пустоте. Он пытался найти в себе искры гнева, но не находил ничего; проверял, не участится ли от страха пульс — но нет. Словно ищешь собственные ноги, но вместо них нет ничего, кроме сплошной однородной плоти, гладкой и блестящей словно паркетный пол.

И рук у него, чтобы потянуться и ощупать себя, разумеется, тоже не было. Ни рук, ни ног и того, что между. Девчонка отобрала все, заперев его в этой темнице, и навалив ему на голову тысячу одеял так, что каждая мысль ползла медленно, если вообще доползала до назначения.

Тара заявляла, что она на его стороне, и в самом деле — она вытащила его из лап смерти. Черные — это воплощенное богохульство — не испытывали ни малейшей любви к детям Серил. И вместе с тем, она нисколько не беспокоилась о его страдании и не торопилась вернуть ему тело. Ей была нужна информация, и кто знает, какую еще черную магию она может использовать на нем, чтобы добиться согласия. Может ли она склонить его к предательству?

Сланец не мог сопротивляться Таре, зато мог проявить неповиновение, которому не в силах помешать ни одно колдовство.

У него не было рта и даже глотки, чтобы вздохнуть, ни легких, куда попал бы воздух, ни диафрагмы, чтобы его выдохнуть. И все-таки он взревел.

Рев горгульи — это не только звук, распространяемый по воздуху. Рев горгульи — передается в городских стенах как стихи от души к душе.

Вопль Сланца сотряс тьму за пределами его темницы.

После этого он снова позволил одеялам навалиться на него и стал ждать.

* * *

— Погодите, дайте хорошенько разобраться, — произнес Абелард, нагоняя Тару на лестнице. — Можно купить кусок бумаги, и он расскажет, что случилось на другом конце света?

— Да, — ответила Тара, больше беспокоясь о ступенях под ногами, чем о теме разговора. Почему лестница так плохо освещена?

— А откуда им знать?

— Каждый вечер репортеры Старого Света записывают все, что произошло за день и передают концерну, который печатает газету.

— Как же им удается так быстро передать сведения за океан?

— Это нечто вроде семафора, в котором вместо флагов используется Таинство, и сообщения передаются не по воздуху, а через сновидения.

— Что?

— Послушай, это просто работает, — выкрикнула она сквозь топот шагов. — Просто поверь.

— Значит они печатают новости на бумаге и производят столько копий, что всякий, кто умеет читать, может их прочесть?

— Именно.

— А где же они берут столько бумаги?

— Думаю, там же, где вы берете свою для архивов.

— Церковь производит собственную бумагу, — ответил Абелард, отдуваясь на бегу, — и это очень дорого. Мы не можем продавать бумагу даже тем, кто готов платить.

— Именно поэтому это и дорого.

— Как так?

— Если покупать бумагу у концернов, а не производить самому, то можно вынудить их конкурировать за заказ. Каждый будет стараться сделать бумагу лучше и дешевле конкурента, а вы — заплатите меньше.

— Какая-то бессмыслица. С какой это радости концерны станут продавать что-то дешевле друг друга? В конце концов это навредит им всем.

От раздражения она отказалась продолжать эту дискуссию. После возрождения Коса у нее будет время, чтобы поподробнее объяснить азы экономики.

— Так как же вы без газет узнаете в своем городе новости?