Стоило симпатичной вивисекторше вдохнуть, как вдыхали воздух студенты у доски; стоило ей выдохнуть — выдыхал пожилой человек у стола. Мел на доске оставлял черты в такт с разрезами скальпеля в плоти и жировых тканях. Вяло вытекала густая кровь, наблюдающий за процессом у окна студент прихлебывал чай. В одном углу комнаты опускалась чья-то нога, ей в такт в другом — поднималась чья-нибудь рука. На заданные шепотом вопросы звучали приглушенные ответы. Студенты передавали использованные инструменты именно в тот момент, когда они требовались кому-то еще.

По лаборатории, дыша в такт со всеми, прохаживался профессор. Или же это они дышали с ним в такт. Его тихие шаги по покрытому черно-белыми плитками полу были словно стрекотание главного двигателя, приводящего в движение их вселенную. Биение его сердца гнало кровь по их венам.

У него в руках был планшет с карандашом. Время от времени он на ходу делал пометки, стирал старые записи, исправлял сумму или зачеркивал предложения. На этом планшете была запечатлена работа целых столетий, и многие мужчины и женщины убили бы за его содержимое.

Обходя хирургический стол, его взгляд сосредоточился на торчащих из-под края лабораторного халата ножках молодой вивисекторши. Они имели весьма аппетитные очертания. Гибкие. И ее работа была очень аккуратной.

Ах, плотские утехи, плотские утехи. Какие это мелочи по сравнению с играми разума!

Он подошел к окну, где поджидал наблюдатель. Профессор чуть откинул голову перед окном, чтобы рассмотреть свое отражение в стекле: лицо круглое с высоким лбом, окруженное густой темно-рыжей бородой, на широком носу пенсне. В отражении на орбите вокруг него — мир его лаборатории.

Он закрыл глаза и увидел связующие их нити.

Ему было известно, что стоящий рядом студент хочет что-то сказать, и, поджидая это, уже готовил ответ.

— Вам письмо, профессор. Вас ждут в Альт Кулумбе.

Профессор вслушался в музыку своего мира: тихие шаги, приглушенную симфонию переговоров и тихое шуршание скальпеля и иглы сквозь человеческую плоть, всплески жидкостей в стеклянных сосудах и ток крови. Он всегда слушал ток крови. Он снова подумал о ножках вивисекторши.

Взяв конверт, он осмотрел свинцовую печать и сломал ее одним прищуром глаз, разрезав метал словно раскаленным клинком. Освободив сложенный лист сливочного оттенка от конверта, он поднес его к свету.

— Что ж, — произнес он в подходящий момент. — Я отправляюсь завтра утром.

Облака внизу казались черным полем, и луна продолжала невозмутимо светить.

* * *

Тара подошла к последнему из голубых кровеносных сосудов и измерила его ширину кусочком завязанной узлами бечёвки. Едва веревочка оказалась приложенной на место, как на поверхности сосуда вспыхнули серебристые паутинки знаков.

— Это возврат от военно-морского ведомства ишкарского министерства обороны с гарантированной доплатой в десять процентов сверх уровня инфляции, расчет производится ежемесячно, в приоритетном порядке, извлечено из чакры на животе.

— Это необычно, так? — Абелард почти полностью исписал блокнот Тары своими схемами и рисунками. У него оказался прекрасный разборчивый подчерк, куда лучше, чем у самой Тары. По ходу дела он задавал редкие, но постоянные вопросы, пытаясь получше понять суть их работы, чтобы быть полноценным помощником, а не просто на подхвате. И его вопросы не давали Таре терять концентрацию. Разбор документации, даже в столь важном для карьеры случае, как это, всего лишь рутина. — Большая часть ведь извлекается из рук и ног, но не из самой чакры.

— Да, это необычно, но не так уж странно. — Она еще раз сверилась со знаками, чтобы убедиться, что не ошиблась. — Для разных обстоятельств требуются разные соглашения. Ис’Де’Мин — громадная обладающая множеством щупалец сущность, правящая населением в несколько миллионов. С юга ее атакуют Бессмертные цари, с севера Камлаан, а с востока — Кощей. Этот контракт гарантирует их оборону. Чтобы рассчитывать на помощь Коса, они должны быть способны, не взирая ни на что, призвать ее в нужный момент. Контракт опасен для Коса, поскольку заимствует его силу на глубинном уровне, но гарантирует ему отличные дивиденды.

— Ясно. Значит это наш главный подозреваемый. — Он поставил галочку.

— В смысле?

Абелард замялся, но потом ответил без заминок и сомнений:

— Именно это его и убило. Вы сказали, что чакры разбросаны от основных жизненных функций до самым развитых: копчик, пах, желудок, сердце, горло, лоб, темя. Эта сделка зашла дальше всех остальных. Если отток силы был произведен в неподходящее время, то это иссушило Его, а остальное добило.

— Такое не могло бы произойти. Контракт слишком мал.

Абелард скептически оглядел голубоватый кровеносный сосуд и его красного собрата. Каждый из них был размером со ствол могучего красного дерева.

— Я имею в виду, слишком мал для подобных последствий, — пояснила Тара. — Нам он кажется большим, но что он в сравнении с остальным телом? Прояви уважение к своему Богу и собственной Церкви. Они бы ни за что не позволили забрать столько, что могло бы погубить всю систему.

— Коса.