— Вам нельзя продолжать в том же духе, — у Уолша был настолько глубокий голос, что он соперничал бы с басами. — У меня чистое заведение.

— Парень обманщик. Голодный обманщик.

— Быть голодным не преступление.

— Мы привыкли в городе к хорошим вампам, Уолш. Один укус и пошла. Что происходит? — На нее нахлынул скверный «приход»: взгляд начал затуманиваться словно у очевидца происшествия. Она покачнулась вперед, вытянув руку, и оперлась о собеседника, чтобы сохранить равновесие. Чуть помедлив, он обнял ее своей больше похожей на окорок рукой.

— Вы не думали, что проблема может быть не в вампах?

— Сл’диза языком, — пробормотала она куда-то в район пупка Уолша, пока он вел ее наружу.

— Я имел в виду, вы каждый вечер бываете тут или у Клауди или в одном из десятка других подобных мест. Начинали с кровососов-подростков, а теперь ищите постарше. Еще чуть-чуть и доберетесь до настоящих древних, а те способны выпить вас в один миг. И с ними не удастся справиться одной оплеухой или просто побить.

— Я м’гу спр’виться с любым.

— Конечно можете, мисс Элли.

Обогнув танцующую толпу, они дошли до бара. Где-то там среди извивающейся танцующей массы у какой-нибудь девочки будет ее первый раз. Один быстрый укус, и она улетит.

У бара было немноголюдно. Уолш взял бутылку джина со средней полки и стакан, и наполнил его до половины.

— Послушайте меня, мисс Элли. Сделайте одолжение: выпейте это и прогуляйтесь куда-нибудь проветриться. Почитайте книжку или займитесь чем-нибудь. И не бейте больше никого из моих посетителей.

Она за один глоток выпила половину порции, а вторым — до суха.

— Тебе все-таки не стоит пускать сюда подобный сброд. Он создает тебе плохую репутацию.

— Вы уходите? Пожалуйста. Всего на одну ночь — прочухаться и протрезветь, не подпуская ничего к своим венам?

Она с недоверием посмотрела в ответ:

— Ты, что, меня вышибаешь?

— Лучше выпить, пробежаться и прожить еще день, чтобы назавтра снова выпить, детка, — он подошел к одному из вышибал — высокой, квадратной телке в рубашке без рукавов, с торчащими из прорех напоказ мускулистыми ручищами. Она проводила Кэт до двери и вытолкнула наружу. Дверь захлопнулась за спиной.

В темном переулке воняло застойной водой. Два газовых фонаря тускло освещали мостовую и огромный вонючий мусорный контейнер в нескольких метрах в стороне. Полу-стершееся граффити на нем покрывало глубокие царапины от когтей Каменных людей.

В этот переулок выходило с десяток дверей, но только у Подземелья здесь был главный вход.

Вдоль голых кирпичных стен сидели попрошайки с бомжами, выставив на дорогу шляпы, чтобы поймать случайную подачку от ночных прожигателей жизни и богачей с северной окраины, направлявшихся на восток за ночными развлечениями в Квартал наслаждений. Попрошайки привыкли держать свои руки при себе. Если им вздумается приставать к посетителям, Уолш в момент вышвырнет их прочь.

Кэт направилась против стабильного потока клиентов ночной жизни, не замечая протянутых рук и скорбных лиц, а также призывных улыбочек «толкачей» на каждом углу. Она уже пробовала раньше их товар, их старосветское маковое молочко и пилюли, набитые травами из Сияющего царства. Все это меркло в сравнении с клыком вампира, было детской забавой. А вот к сутенерам у нее было меньше терпимости, и она пообещала себе скоро вернуться, когда окажется на службе.

Из переулка она вышла на широкую, освещенную мертвенным светом и запруженную людьми улицу. Можно было легко отличить жрецов от обычных горожан по опущенным капюшонам плащей, скрывавших их тонзуры.

Мир посерел, и ее вены с болью требовали чего-нибудь острого, чтобы впрыснуть внутрь яда. Лоб покрылся холодной испариной. Ноги подогнулись, и она ударилась спиной о кирпичную стену. Съехав вниз, она уселась на корточки, опустив вперед плечи и обхватив пальцами мысы туфель. Скоро здесь окажется кто-нибудь из Черных, чтобы убрать с улицы и доставить домой.

А всего-то еще около девяти. Рабочее утро началось рано, с убийства и прочей толкотни. Но ведь она в порядке. Верно?

«Дыши, и выдыхай. Не смотри вверх, потому что от света больно глазам».

Взор заслонила пара ног в черном. Быстро они добрались. Она приготовилась, что в ее голове прозвучат приказы Черных, но их не последовало.

Вместо них голос, который она давно не слышала, спросил:

— Кэт, это ты?

Не очень-то вежливое обращение, чтобы вернуться в ее жизнь, хотя Абелард никогда не отличался вежливостью.

— Эйб! — она потянулась и схватила его за ноги, воспользовавшись им как поручнем, чтобы выпрямиться в полный рост: — Какого дьявола, друг? Чего ты тут позабыл?

Добравшись до его плеч, она отметила, что на нем была черная фетровая шляпа. Она закрывала тонзуру, и это было все, что о ней можно было сказать.