На следующий день Калеб работал как одержимый. Он просматривал стопки служебных записок, обрабатывал заявки и подсчитывал цифры, составлял сложные схемы сделок и страховок на случай провала. Если бы он позволил себе поддаться ее чарам, она бы его сожгла, поэтому он с головой погрузился в новости и отчеты о рисках.

После "Семи Листьев" кошмары не прекратились. Сумасшедшие заполонили больницы, выкрикивая имена Змей-Близнецов. Бродячий философ в Стоунвуде в полдень устроил самовозгорание на городской площади, выкрикивая что-то о Змее-Аквель и Змее-Ахаль. Когда люди бросились его тушить, он сопротивлялся, поджигая свою плоть, плавя кожу и обугливая мясо. В Вейле мать чуть не выбросила двоих своих маленьких детей из окна второго этажа, но муж ее остановил. Она заявила врачам и репортерам, что видела огненных змей, свернувшихся кольцами внутри ее детей.

Где-то смеялся Темок. Калеб был в этом уверен.

Случаи безумия происходили в основном вблизи объектов "Каменного Сердца". Калеб написал служебную записку с призывом прекратить проект "Две Змеи" со всей откровенностью человека, уверенного, что его проигнорируют. Змеи пришли на помощь городу в час нужды. Если их использование сопряжено с риском, что ж, значит, нужно провести дополнительные исследования, прежде чем снова к ним прибегнуть. Первые исследования Ремесла превратили королевства в пустыни. Так что ничего не изменилось.

В четыре сорок пять он закрыл книги, закрыл колпачки на перьях, очистил перо, заточил стилус и пошел к лифту. Спускаясь, он мысленно перебирал все возможные варианты развития событий.

Двери открылись, и он увидел ее в конце коридора, в белом льняном платье, сияющую, как пламя. Мэл стояла, скрестив руки на груди и приподняв бровь, и манила его, как пустота за краем обрыва.

Он не побежал к ней, но пошел быстро. Она поцеловала его в губы.

— На тебе платье.

— Иногда я так делаю, — сказала она. — Пойдем. Давай что-нибудь съедим.

***

"Что-нибудь съесть" оказалось ужином в ресторане "Эспри" на Искере, на самом нижнем уровне небоскреба с видом на океан. Такое место могла бы выбрать для ужина богатая пара из детективного романа. Сначала аскетичный интерьер, серебряные приборы, дорогой фарфор и вид на закат заставили Калеба почувствовать себя ничтожеством. Но потом он посмотрел на нее через стол.

Они говорили о пустяках: о цвете неба, о ярких пузырьках шампанского, о запретном удовольствии от того, что можно потратить столько денег на один ужин.

— Если подумать, у нас не так много времени, — сказала Мэл. — Я хочу успеть насладиться всем, что могу, пока это не закончилось.

— Звучит мрачно, — ответил Калеб. — Но я не буду спорить.

Пока официанты в смокингах подавали одно за другим изысканные блюда, Калеб и Мэл говорили о вине, об улламале (Мэл не была его поклонницей, и Калеб вдруг начал защищать поведение игроков, которое осудила бы в Тео), о детских играх и искусстве. За занавеской струнный квартет играл гавот, который Калеб не узнал. Сначала Калебу показалось странным, что никто не танцует, но весь вечер был своего рода танцем с изящными шагами и приятными поворотами. Он чувствовал себя как ребенок, танцующий вальс, и смеялся, когда Мэл пересказывала ему историю их первой встречи.

— У тебя было самое серьезное выражение лица, какое я когда-либо видела. Я бы рассмеялась, но подумала, что это может все испортить.

— Ты все-таки рассмеялась, если я правильно помню. — Он отпил десертный ликер и почувствовал, как тот медленно стекает по горлу. — Я много думал о цзиметтах в озере и о Змеях.

Она перестала улыбаться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я весь день пытался исправить ситуацию. Когда мы черпаем силу у Змей, их, не знаю, голод распространяется на весь город. Одна женщина чуть не убила своих детей, другой парень сгорел. Все больше людей сходят с ума. Мы в этом виноваты.

— А какой у нас был выбор?

— Я не знаю. Но я не могу перестать думать о Хэле, охраннике, погибшем в "Ярком Зеркале". Мы приняли все разумные меры предосторожности против цзимет. Никто не может винить нас в том, что пошло не так, но, может быть, стоило бы. Мы могли бы провести идеальную операцию: концерн, который никому не причинил бы вреда, где все риски были бы просчитаны и взяты под контроль, а все непредвиденные обстоятельства были бы учтены. Даже приблизиться к идеалу стоило бы сотен миллионов душ. Слишком. И он умер.

Океан под ними был зелено-серым, как сланец.

На шее у нее была нитка крошечного жемчуга. Жемчужины улыбались, даже когда она этого не делала.

— Риск есть всегда. Мир небезопасен.

— Почему бы не накормить Змей? Если бы они не были такими голодными, они бы не сводили людей с ума.

— Мы не можем накормить их, не убивая людей.

— Вы не можете дать им вещество души, потому что...