Он вспомнил, что демоны придерживаются своеобразной диеты.

Пока они вели его вверх по винтовой лестнице, он искал возможность сбежать. Но ничего не приходило в голову.

Когда они свернули на третий этаж, он стал смотреть внимательнее. Они подвели его к двери Мэла, открыли ее и втолкнули внутрь.

Он споткнулся и удержался на ногах на деревянном полу.

Тень окутывала маленькую голую комнату. Лунный свет, проникавший через большие окна в задней части помещения, освещал серый ковер, кожаное кресло, небольшой журнальный столик и тренажер, предназначенный либо для пыток, либо для домашних тренировок.

Внизу горел город.

Справа от Калеба что-то шевельнулось, и он обернулся, ожидая увидеть Мэл.

Но вместо этого он увидел змей: целую стену извивающихся тел.

Он выругался, отпрыгнул назад и, тяжело дыша, в панике узнал "Городскую гротескную скульптуру". Работа Сэм. Продана на аукционе. "Семь кругов ада".

Демоны засмеялись, и их смех был похож на шорох паучьих лапок по стальному полу.

— Дайте нам пару минут. — Калеб узнал голос Мэл, доносившийся из угла рядом с тренажером. Он повернулся к ней, а демоны тем временем вышли и закрыли за собой дверь.

Он указал на змей.

— Я знаю женщину, которая это сделала. Подруга моего друга. Я скажу ей, что вы выставили это на всеобщее обозрение.

Мэл встала между ним и городом и указала на потолок. В углублениях засияли призрачные огоньки, и комната наполнилась деталями. Из главного зала вели закрытые двери. На стене напротив "Гротескной скульптуры" висела фотография в рамке: девушка, мужчина и женщина на фоне глинобитного дома, каких было много в Скиттерсилле двадцать лет назад.

— Тебе повезло, что я увидела карты, — сказала она. — И цветы.

— Я думал, они уберутся после того, как схватят меня.

— Демоны не убирают. Еще час, и пришла бы горничная, и кто знает, сколько бы ты там проторчал. — Она выглядела почти так же, как он ее помнил: суровая и элегантная. На ней был темный костюм и юбка-карандаш.

— Кажется, я никогда не видел, чтобы ты носила юбку.

— Официальный ужин. Нужно произвести впечатление.

— Выглядит неплохо.

— Я подумывала оставить тебя в той камере для надзирателей. Подумывала сбросить тебя с вершины этого шпиля. Скажи, почему я не должна этого делать.

Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Заготовленная, украденная речь не шла на ум.

— Мэл, я... — Он начал, но она перебила его. — Прости, — сказал он. Она ждала. — Я не хотел тебя обидеть. — Она по-прежнему молчала. — Я не думал. Тяжело жить в тени родителей. Поверь, я знаю. Я не хочу, чтобы ты их забывала. Даже если я с ними не согласен. Даже если я не согласен с тобой.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Тебя, — ответил он наконец. — Если ты не против. — Она отвернулась.

— Ты даже не представляешь, какие проблемы навлечешь на себя, если захочешь быть со мной. Уходи. Я уговорю здание не выдвигать обвинений.

— Нет, — сказал он с большей убежденностью, чем чувствовал. Он подошел к ней и положил руку ей на плечо. Ее кожа была смуглой и нежной. Она не отстранилась. Под ними по улицам и небу мчались машины. — Без тебя нет гонки. Я просто бегу в темноте, один. И ты тоже. Ты обременена, и некому разделить с тобой это бремя.

— Ничего не выйдет.

— Я рискну, если ты тоже рискнешь.

— Я тебя уничтожу.

— Возможно.

— Я уничтожаю все, к чему прикасаюсь.

— Мне все равно.

— Хотела бы я в это верить.

— Поверь.

Приблизиться к ней было все равно что приблизиться к кактусу: каждая секунда грозила болью. Ее губы были круглыми и пухлыми, но боль так и не пришла.

Он поцеловал ее и не умер. Он был так потрясен, что отпрянул, но она последовала за ним и поцеловала его в ответ.

Прошла минута, целая вечность. В дверь постучали костлявой рукой, и Калеб услышал приглушенный голос, словно предвещавший смерть чего-то прекрасного. Мэл ответила на том же языке и отступила. Калеб вздрогнул от ее отсутствия.

— Мне нужно, чтобы ты ушел, — сказала она. — Мне нужно просмотреть документы и поработать завтра.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Но…

— Прости.

Он почувствовал вкус ее губ на своих губах.

— Увидимся в следующем месяце, наверное?

— У нас не так много времени. — Она обхватила себя руками, посмотрела на город внизу, оглянулась. — Я буду ждать тебя в фойе Королевского колледжа хирургов завтра в пять вечера.

— Ты будешь меня ждать?

— Тебя, — сказала она, — и никого другого. А теперь иди, иначе демоны съедят твою душу, и мне придется ужинать с оболочкой. Она щелкнула пальцами, и дверь открылась.

Он чуть не ушел, не поцеловав ее еще раз.

Чуть.

32