— Полвека назад от моей руки погибли боги. Было ли в этом какой-то смысл, кроме удовлетворения моего тщеславия и жажды мести?

— Да.

— Да?

Калеб указал на алтарный камень.

— Прошло шестьдесят лет с тех пор, как на этом алтаре в последний раз кто-то умирал. — Он снова увидел Мэл, её кожа цвета крови контрастировала с тёмными волосами. — Наш город жесток. Он эксплуатирует своих детей. Но он не загоняет в угол тех, кого боится и ненавидит, не убивает их, чтобы задобрить призраков. В этом мире, который создали вы, сэр, много чего не так, но в этом вы правы.

Копил неподвижно лежал под кроваво-красными простынями и кроваво-красными одеяниями.

— Насколько я понимаю, твоя встреча с мисс Кекапанией прошла не слишком удачно, — спустя какое-то время сказал Король в Красном.

— Нет, — ответил Калеб. — Не удачно.

— Мне жаль это слышать

— Спасибо.

— Ты, конечно, прав. И насчет жертвы, и насчет ценности нашего творения. Но не стоит недооценивать силу снов. — Красные искры в его глазницах погасли. — Я тоже вижу Змеей, когда сплю.

Калеб ничего не ответил.

— Можешь идти.

Страж доставил его домой через Драконий Хребет. Сухой жар высасывал из него кровь и силы. Но, впервые за много дней оказавшись на улице, под палящим солнцем, он не мог избавиться от озноба.

30

Золин, лучшая в мире игрок в улламал, неслась по узкому корту. Она уворачивалась от защитников, перекидывая тяжелый резиновый мяч с колена на колено. Он с глухим звуком ударялся о ее тело. Десять тысяч зрителей на трибунах не сводили с нее глаз и не дышали.

В течение двух часов команда Золин отставала, но за последние тридцать минут, несмотря на усталость, "Морские владыки Дрездиэля" сократили отставание благодаря удаче и мрачной решимости. В обычных играх зрители смеялись, кричали, выкрикивали ругательства в адрес судей в полосатых мантиях и чудовищных масках. Сегодня же они ждали и надеялись на чудо.

Золин увернулась от последнего блокирующего и ударила по мячу макушкой. Он пролетел над командой соперников и попал в разверстую пасть змеиной статуи в дальнем конце арены. Эта змея Аквель, Ползучий Голод. По другую сторону поля извивалась Ахаль, Разжигательница Пламени.

На протяжении двух тысяч лет эта игра была краеугольным камнем квечальской религии. Игра имитировала жертвоприношение Сестер-героинь Змеям в начале времен. Современных болельщиков мало интересовала мифология. Как и Золин. Но если бы существовала загробная жизнь и она встретилась бы там с древними игроками, она бы их всех обставила.

Мяч взмыл в воздух, превратившись в размытое пятно черного и белого, ударился о внутреннюю часть пасти змеи и исчез в ее глотке. Раздался звонок.

Триумфальный рев наполнил арену. Пиво и вино дождем полились на песок, к ним присоединились разорванные программки и лоскуты ткани. Золин подняла руки и прыгнула в воздух. С ее кожи градом катился пот. Зубы сверкали, как жемчужины. Она была бессмертна.

— Черт возьми, — сказал Калеб со своего места на трибуне. Он яростно разорвал квитанцию букмекера в клочья. Ему было приятно ругаться, поэтому он попробовал еще раз: — Черт побери.

— Я предупреждала тебя, чтобы ты не ставил против города, — сказала Тео, подсчитывая свой выигрыш. Толпа редела, люди расходились по домам. Сэм, стоявшая в проходе, сложила ладони рупором и торжествующе взвизгнула: — Особенно когда играет Золин.

— Если она трезвая.

На корте обе команды по очереди салютовали друг другу. Товарищи Золин по команде подняли ее на плечи и медленно прошлись с ней по корту. Оркестр заиграл торжественную басовую мелодию, и Сэм пританцовывала в такт. Она помахала Тео, та помахала в ответ, но с места не встала.

— У нее все лицо в пудре, но это никак не мешает ей играть. Для нее это религия.

Калеб поморщился, и Тео это заметила.

— Что с тобой такое?

— Я только что потерял частичку души. Оставь меня в покое.

— Каждый раз, когда я упоминаю религию, у тебя такой вид, будто ты вот-вот уйдешь и начнешь биться головой о стену.

— Я уже говорил тебе, что случилось у нас с Мэл.

— Ты говорил мне, что случилось. Но не говорил, что собираешься делать дальше.

— Я не хочу об этом говорить.

Сэм снова помахала, и на этот раз Тео улыбнулась и встала.

— Хорошо. — Она сунула чек в карман своего белого льняного жакета и присоединилась к Сэму в проходе. Они танцевали под музыку, положив руки друг другу на бедра.

Фанаты расходились в жаркую темную ночь. Калеб сидел один в пустом ряду, если не считать маленького квичела, седовласого и сутулого, который раскачивался на своем месте и бормотал какую-то полузабытую молитву.

Сэм что-то шепнула Тео на ухо. Они отстранились друг от друга, оглядели пустые трибуны и рассмеялись.

— Не хочешь с нами выпить? — спросила Сэм.

— Конечно, — ответил он.