Извинение было легче придумать, чем сформулировать. Он пытался записать слова, которые собирался произнести. Он испробовал все приемы, которые используют в продажах: произносил свою речь перед зеркалом, в пустой комнате, перед ее портретом, нарисованным углем и прикрепленным к стене. Ничего не помогало.

В офисе, вместо того чтобы обрабатывать заявки или готовиться к затмению, он начал сочинять бесчисленные варианты извинений и бросал их, не дописав. Черновики громоздились в корзине для бумаг. В конце концов он остановился на отрывке из классической пьесы. "В этом безумном мире проблемы двух людей не значат ничего", так начинался отрывок. Он чувствовал себя глупо, цитируя чужие слова, но ничего лучше в голову не приходило.

Перестав искать идеальные слова, он понял, что не знает, куда обратиться с теми, что у него есть. Мэл ни разу не приглашала его к себе домой. Он без труда нашел ее офис, но разговор, который он хотел с ней вести, не подходил для делового места, да и вообще был рискованным. Стены имеют уши, а "Красный Король Консолидейтед" не из тех компаний, где терпимо относятся к религии. Если он узнает ее домашний адрес из платежной ведомости, это привлечет слишком много внимания.

Лучше встретиться с ней на нейтральной территории, подумал он и вернулся на границу между Стоунвудом и Скиттерсиллом. В поисках бегунов он обнаружил их в потрепанном дворе, где они курили трубку вместе с Баламом. У татуированного тренера на лбу появился новый шрам, а правая рука была на перевязи. Калеб не стал спрашивать, что он натворил во время беспорядков. Балам взял трубку у девушки слева от него, глубоко затянулся, задержал дым в легких и выдохнул. Дым взмыл в воздух, словно дракон, и закружил над разрушенными статуями. Взгляд Балама был устремлен куда-то за пределы неба.

—Знаешь недостаточно, чтобы оставить ее в покое.

— Я ей кое-что должен. Я хочу вернуть долг.

Балам осмотрел Калеба, протянул ему трубку и положил свободную руку поверх гипса.

— Может, и знаешь. Она не выходила с нами уже несколько недель. Держится особняком. Ты найдешь ее, когда она сама захочет, чтобы ее нашли.

Бегуны не предложили Калебу свою трубку, и он ушел один. Неудивительно, что они отнеслись к нему с подозрением. Их круг поредел. Многие, должно быть, погибли на Северной Станции или были ранены во время беспорядков.

Он отогнал эти мысли.

Мэл вернулась в город, неделю назад ее сменила группа техников в "Семи Листьях", но где она?

Что он на самом деле о ней знает? Несколько случайных встреч. Химия. Они спасли друг другу жизнь. Оба были ранены. Достаточно ли этого, чтобы продолжать отношения?

Публичные адресные книги оказались бесполезны: на выбор предлагалось 80 М. Кекапаний, если она вообще там значилась. Не найдя других вариантов, он купил коробку пирожных в "Кофе Муэрте" и поднялся наверх, чтобы попросить помощи у Энн, секретарши Красного Короля.

Она выпила кофе и съела два медвежьих когтя, а когда Калеб в вольной интерпретации рассказал ей о своей ссоре с Мэл, она прищелкнула языком и улыбнулась. Разговор зашел о мистериях и спорте, Энн была фанатичной поклонницей улламаля, и, когда Калеб вышел из фойе Красного Короля, у него уже был адрес. Это был просчитанный риск: если бы Энн поверила в его историю о ссоре влюбленных, она бы не стала лезть в его дела. Не то чтобы он лгал. Это действительно была ссора, даже если они с Мэл не были любовниками в полном смысле этого слова.

Он написал письмо с извинениями и взял адрес, но не шел к ней целых три дня.

Он гулял по ночам. Бесцельные шаги привели его в Скиттерсил. Он держался освещенных улиц, шел по протоптанным дорожкам и вскоре добрался до участка красной земли между двумя кирпичными зданиями, где не было ни обломков, ни сорняков, ни насекомых. Двадцать лет назад на этом пустыре стоял храм Темока.

Калеб помнил, как в возрасте семи или восьми лет сидел на скамье, подтянув колени к подбородку, а Темок простирал руки и нараспев рассказывал историю о героях-близнецах торжественным мужчинам с деревянными и каменными лицами. Он изображал жертвоприношение, опуская нож рукояткой вниз на грудь распростертого ученика. Полубоги выползали из-за алтаря и слизывали с кожи живой жертвы капли непролитой крови.

После восстания в Скиттерсиле Стражи сожгли храм Темока. Они накрыли его серебряной сетью с нитями тонкими, как сон, и сеть прожгла насквозь кирпич, металл, штукатурку, камень и бетон. Через тридцать минут храм рухнул. Серебряная сеть ушла в землю, оставив на голой красной пыли шрам в виде пересекающихся линий. С тех пор там ничего не росло.

Калеб бросил камешек на пустырь. Там, куда он упал, вспыхнул зеленый свет. Когда зрение Калеба прояснилось, он увидел на красном фоне тонкую белую пыль.

***

Мэл жила в небесном шпиле на западной стороне. Калеб добирался туда на аэробусе, трижды пересаживаясь с одной остановки на другую. Большинство людей, живших в шпиле Мэл, да и в любом другом шпиле, если уж на то пошло, предпочитали летать сами, а не пользоваться автобусом.