Калеб следил за игрой с нездоровым интересом, не за игроками, а за самой игрой, за историей, на которой она была основана: мячами, сердцами Сестер-Героинь, игроками, богами, демонами или и теми и другими. В тысячах футов под городом инженеры и Ремесленники "Каменного Сердца" пели заклинания, чтобы погрузить Змей в сон, не требующий ни сердец, ни смертей. И все же жители Дрездиэль-Лекса собрались на этом стадионе, чтобы посмотреть, как их игроки пытаются спасти мир.

Команды сражались на узком, украшенном фризами поле. "Морские владыки" выжимали из "Оксюльхат" очки, как воду из высохшей на солнце тряпки. Тео схватила Калеба за руку сквозь куртку с такой силой, что чуть не проткнула кожу. Она кричала, ругалась, крутила в руках свою черную шляпку с узкими полями, словно хотела разорвать ее в клочья.

Над полем висел клочок тумана со знакомым лицом, рваный и почти невидимый. Богиня игр осталась одна, чтобы освятить состязание. Все остальные боги исчезли.

Наконец пришла победа, а с ней и голод. Тео, которая всю последнюю четверть стояла на стуле и кричала на игроков, потащила Калеба в бар в центре города, где они встретили уже пьяную Сэм. Ради праздника она собрала свои золотистые волосы в пучок и раскрасила лицо в красный и синий цвета. Вместе они бродили по разбитым улицам, натыкаясь на неприятности одну за другой, пока не добрались до обшарпанного ночного клуба, битком набитого друзьями Сэм из числа художников. Ритмичная музыка приглашала всех желающих на танцпол.

Пьяный Калеб танцевал с двумя женщинами, имена которых тут же забыл, потом устроился у барной стойки с джином и тоником и стал наблюдать, как Тео и Сэм танцуют все ближе и ближе друг к другу под звуки духовых, золотящихся в дыму. Тео вела, а Сэм делала такие резкие повороты, что ее струящаяся юбка плотно облегала стройные ноги. От их близости воздух вокруг них раскалялся добела. Калеб смотрел, пока Тео не поцеловала ее, страстно и самозабвенно. Он взял свой бокал и направился к угловому столику, где шла игра, сделал ставку и играл наобум, не заботясь о том, сколько проиграет. Богиня ускользала от него, и он гнался за ней, она обнимала его, и он летел сквозь пространство, окутанный сетью драгоценных камней.

На следующее утро он проснулся с ощущением, что у него украли души других людей, и с тупой болью в голове. Поднявшись на ноги, он обнаружил, что находится в темном гостиничном номере с задернутыми шторами. Он не стал раздвигать шторы, не желая смотреть на часы, и так знал, что встал рано. Его организм никогда не давал ему выспаться после похмелья. Он узнал отель по выцветшим обоям с арлекинами: он находился в трех кварталах к югу от квартиры Тео.

Взглянув на свое изуродованное лицо в зеркале в ванной, он решил не идти на работу. Он отправил Толлану сообщение с извинениями и попросил один из своих многочисленных неиспользованных отпусков. В любом случае не было смысла ехать в офис. Обсуждать было нечего. Половина сотрудников была в отпуске. "Красный Король" мог бы и сам о себе позаботиться.

В душе он думал о Мэл.

Он вспомнил рассказы Темока о былых временах, о жрецах, которые истязали себя до полусмерти перед полным затмением. Их вопли, должно быть, разносились по всей пирамиде, доходя до загонов, где в цепях дрожали жертвы. Любовник Красного Короля был одним из этих несчастных. Калеб вспомнил его улыбку на картине в сепии.

К черту все это. Будь он трезв, то пролежал бы без сна всю ночь, терзаясь логическими выкладками и сомнениями в себе, как один из тех искари, которые могут восстановить всю историю человечества по вкусу печенья. До заката у него было достаточно времени, чтобы прийти в себя после похмелья.

Вымывшись, он провел пальцем по иероглифам на душевой лейке. Угловатые символы вырвали частичку его переполненной души, и поток горячей воды прекратился. Окутанный паром и мыслями, он вышел из душевой, нащупал полотенце и приготовился к новому дню.

34

Калеб ждал на пляже, когда начнется прилив. Семьи и парочки толпились на песке; малыши строили пирамиды, а дети постарше играли в салки, в улламал с ведрами вместо ворот. Волна за волной вода наступала, неся с собой водоросли, палки, мусор и дохлую рыбу: океан выбрасывал на берег все, что осталось от города. На фоне заходящего солнца в бухте стояли баржи, готовые выпустить на волю фейерверки, спрятанные в их корпусах.

Люди собирались на берегу, в городских парках и на полях, глядя на ночное небо, которое, согласно мифам, кишело страшилками и многорукими дьяволами. Сегодня вечером жители ДЛ противостояли этим демонам, вооружившись ритуалами, сплоченностью и взрывчаткой. Они пили, танцевали, веселились. На пляже бродячий хор пел "Гимн смерти":

Мечтаем, умираем, отсчитываем время,

Мы ждем великих дней,

Живого края обреченной земли,

Мы ждем кровавого рождения в радости.

Они пропустили второй куплет, в котором упоминались Змеи-близнецы, и четвертый, в котором описывалась жертва: взмах клинка, рассекающий кожу, удар, ломающий грудную клетку. Вместо того чтобы скандировать имена богов, они пели бессмысленные слоги: ла не ши ла те ла та. Калеб понял, что повторяет слова оригинала, и замолчал.

— Ты не мог выбрать место, где не так людно?