До прихода Ремесленников окаменевший лес к юго-востоку от города был бесплодным, необитаемым и неприветливым. После Освобождения в город хлынули беженцы в поисках новой жизни, работы, семьи и свободы от богов. Кто-то нашел то, что искал, а кто-то, пьяницы, безумцы или просто бедняки, разбивал палатки в Стоунвуде и объединялся в небольшие кланы, чтобы защищаться от гигантских пауков, которые плели стальные сети между мертвыми и древними деревьями.

Жители Стоунвуда были менее организованными, чем обитатели Скиттерсилля, но ревностно оберегали свою территорию. Каждые несколько лет какие-нибудь предприимчивые негодяи отправлялись на юг из Скиттерсилля, чтобы заявить свои права на земли бедняков и заблудших. Их тела так и не находили. А вот тела мужчин и женщин из Стоунвуда, которые пробирались на север в поисках работы, подаяний или проституции, находили довольно часто.

Десять акров разрушенных зданий и зараженной земли разделяли два района и спасали их от непрекращающегося кровопролития. Во время Освобождения там погиб бог, который в отчаянной попытке выжить высасывал жизнь из земли и воздуха. Спустя шестьдесят лет живые существа по-прежнему с опаской ступали на эти улицы. Нищие, спавшие на разбитых дорогах, не просыпались или просыпались в ужасе от увиденного во сне. Никто не заходил в приграничные районы, кроме скалолазов, которые приходили туда выпить и потанцевать среди руин.

Калеб ждал Шестого дня, когда, по словам Шеннон, должна была прийти Мэл. Он подозревал, что она была кем-то вроде профессионала высокого класса, возможно, Ремесленницей. Скалолазание было ее страстью и способом сбежать от реальности, отсюда и ночные вылазки в горы, и меры предосторожности, которые она принимала, чтобы ее не заметили.

С наступлением сумерек он надел джинсовые штаны и поймал повозку без кучера, которая везла его через Скиттерсилль. Когда кэб отказался везти его дальше на юг, он заплатил кучеру и пошел пешком.

Скиттерсил заканчивался неровным рядом заброшенных зданий, за которыми начиналась граница: обломки, разрушенный камень, ржавая сталь, остовы магазинов, храмов, башен, разрушенных умирающим богом.

Пройдя два квартала, он увидел, как над руинами склада без крыши поднимается дым от костра. Калеб подошел к развалинам, не обращая внимания на тени, которые отделялись от скал и рухнувших стен и следовали за ним.

Он не встретил ни одного стражника, только мужчин и женщин, которые лежали пьяные рядом с поваленными статуями и курили травку, прислонившись к лбам мертвых королей. Все поверхности были испещрены надписями, предупреждающими и хвастливыми, выполненными затейливой каллиграфией. Между разрушенными башнями и по стенам сновали бегуны, похожие на пауков, преследующих других пауков.

Одна стена склада была обрушена, то ли временем, то ли ударом божественной конечности. Внутри собрались скалолазы мускулистые, покрытые шрамами и татуировками на руках, груди и шее.

В задней части склада когда-то располагался офис с антресолями, от которого давно ничего не осталось. Там скалолазы тренировались, прыгая между колоннами. Некоторые с легкостью приземлялись и прыгали снова, а другие падали на утрамбованную землю. Снизу им подбадривал и ругал их коренастый мужчина средних лет в кожаной куртке. На его бритой голове ухмылялось желтое татуированное лицо. Должно быть, это и был Балам. Он был как минимум на десять лет старше всех остальных скалолазов, которых видел Калеб: выживший, сорокалетний старик, пытающийся вести себя как молодой. Его сверстники давно отошли от дел или умерли.

Калеб подошел ближе, подождал, пока Балам замолчит, и сказал:

— Простите.

Мужчина повернулся к нему с удивлением и презрением в глазах. Калеб оделся так, чтобы не выделяться, но джинсы и кожаная куртка не помогли ему слиться с толпой: ему не хватало нескольких пинт чернил и пары пирсингов. Он подумывал о том, чтобы одеться так, чтобы были видны шрамы, но передумал: шрамы принесли бы ему уважение, но и привлекли бы ненужное внимание. Кто знает, у кого из Стражей есть информаторы? Поэтому он стерпел презрительные взгляды и продолжил:

— Шеннон сказала, что ты можешь помочь мне найти Мэл.

— Может, и могу. — Балам говорил медленно, словно пережёвывал слова, как жёсткое мясо, чтобы они стали вкуснее. — Но с чего бы мне это делать?

Вокруг них собрался полукруг бегунов. Их кожаные костюмы и шипы на ботинках были чем-то вроде униформы, подумал Калеб, такой же древней, как квечальские краски и пирсинг.

— Мэл бросила мне вызов, чтобы я её нашёл. Я выследил её здесь. — Его голос звучал увереннее, чем он сам себя ощущал.

Живот Балама выпирал из-под куртки, под тонким слоем плоти проступали бугры мышц. Его кожа сияла в отблесках костра.

— Тебе её не догнать. — Он оглядел Калеба, рассматривая его худые руки под курткой и стройные ноги в брюках. — Ты можешь погибнуть, даже не попытавшись.

— Она бросила мне вызов.

Тренер положил толстые пальцы на свой живот.

— Мэл бежит так, словно за ней гонится что-то зубастое, а впереди её ждёт что-то ярче золота. Если ты бросишь ей вызов, то упадёшь и разобьёшься вдребезги. Ты понимаешь?