Проход вывел их на широкий выступ из черного камня на краю огромной пещеры. Свет, льющийся из глубины, окрашивал все вокруг в багровые тона. Над головой свисали сталактиты, оплетенные металлическими трубами. К ритму машин примешивалось пение.

На выступе толпились мужчины и женщины в свободных белых льняных одеждах, подпоясанных ремнями с инструментами. Они работали у каменных алтарей и постаментов, регулируя резные циферблаты в форме пчел, дергая за рычаги в виде змеиных голов. Перед их лицами в воздухе плясали горящие пылинки. Техники пели во время работы, кивая в такт.

Слова и резьба были выполнены на высоком квечальском, но в этом месте не было ничего, что напоминало бы о церемониях: ни жреца, ни жрицы с костяной флейтой, ни Хранителя Мата с поднятым клинком. На каждой поверхности светились современные угловатые глифы Ремесленников.

У перил на краю платформы стоял старик в черном костюме. Заложив руки за спину, он смотрел вниз, в пещеру. Его голову покрывали редкие седые волосы. Он ссутулился, словно больше не мог выносить собственную силу.

Толпа в белых одеждах расступилась перед Аллесандрой. Калеб последовал за ней. Она остановилась позади старика и сказала:

— Сэр, я привела Калеба Альтемока из Королевского колледжа. Калеб, это мистер Алаксик.

Калеб сглотнул, и это было никак не связано с жарой.

— Альтемок, — произнес старик, растягивая слоги. Голос у него был высокий и сухой. — Не сын ли ты Темока?

Вопрос был риторическим.

— Мы с отцом не слишком близки.

— Трудно быть близким с преступником, объявленным в розыск.

— Я не одобряю его образ жизни, а он не одобряет мой. У нас с ним взаимовыгодное соглашение.

Алаксик не повернулся к нему.

— Странно, что самый стойкий из Истинных Квечалтан дал сыну иностранное имя.

— Когда я родился, он думал, что ещё есть шанс на мир. Они с матерью выбрали мне имя в знак этого мира.

— Ты родился до Скитерсилльского восстания.

— Да, — ответил Калеб.

— Грязное дело. — Хотя руки Алаксика были сцеплены за спиной, его пальцы шевелились и подрагивали, словно он играл на невидимом инструменте. — Люди, вставшие на защиту своих прав. Убитые Стражами, которые должны были их защищать.

— Можно сказать и так.

— А как ещё?

— Я был бы не так щедр.

— Не стесняйся. Говори свободно.

— Я бы сказал, что бунтовщики были фанатиками, которые хотели принести своих соседей в жертву кровожадным богам.

— Ты не разделяешь веру своего отца.

— Как правило, я не уважаю убийц, как бы они ни пытались себя оправдать.

— А-а-а, — Алаксик отвернулся от выступа. Он был не морщинист, а изможден, кожа на его лице натянулась и стала похожей на барабанную мембрану. Один глаз смотрел на Калеба белесым и невидящим взглядом, а сморщенный, извилистый шрам превращал правую сторону его рта в кривую ухмылку. Второй глаз сверкал холодным, черным и острым взглядом. — Модернист.

— Полагаю, что так. — Прекрати этот разговор, сказал он себе. Не позволяй втянуть себя в это. — Не думаю, что вы позвали меня сюда, чтобы поговорить о политике.

— Политика и безопасность, — сказал Алаксик, — это две стороны одной медали. — Он поднял руки и попытался растопырить пальцы. Они скрючились, как когти, и задрожали. — Темные письмена на одной стороне можно прочесть с другой. Когда-то на Квечалтан мы приносили в жертву мужчин и женщин, чтобы вымолить у богов дождь. То же самое мы делаем и сегодня, только теперь одна смерть приходится на миллионы. Мы больше не сопереживаем жертве, не лежим с ней на алтаре. Мы забываем и верим, что забвение это гуманно. Мы обманываем себя. Твоя организация основана на этой глупости.

Не попадайся на удочку.

— Сэр, заражение "Яркого Зеркала", это единичный случай. Мы изучаем, что пошло не так, чтобы предотвратить подобное в будущем.

Алаксик покачал головой.

— Ты не понимаешь, зачем тебя сюда позвали. Ты думаешь, что твоя цель усыпить мою бдительность. Убедить меня продать дело всей моей жизни твоему хозяину.

Калеб насторожился. Ему показалось, что осторожный игрок только что взглянул на свои карты и поднял ставку.

— Зачем я здесь?

— Вчера "Красный Король Консолидейтед" прислала мне больше документов о водохранилище "Яркое Зеркало", чем я мог бы прочитать за тысячу лет. Но бумаги могут лгать. Я хочу, чтобы кто-то встретился со мной лицом к лицу и сказал, что я могу доверять вашему хозяину.

Воздух сгустился от наплыва чувств, пропитался песнопениями и жаром.

— Что вы имеете в виду?

Алаксик поманил его к перилам.

— Взгляни вниз, сын Темока.

Калеб чуть не отказался из принципа, но в военное время не до принципов. Он подошел к краю платформы, перегнулся через перила и посмотрел вниз.