— Ты уверен, что сможешь покрыть расходы? Я не хочу, чтобы ты бежала обратно к Маме, когда я приду за деньгами. Я знаю, как тебе неловко из-за твоей семьи.

— Кто бы говорил.

— По рукам.

7

На следующий день рассвет резанул Калеба по глазам. Он надвинул шляпу на лоб и поднялся по гравийной дорожке, которая вела вверх по песчаному холму к штаб-квартире "Каменного Сердца". Карета без кучера, доставившая его сюда, укатила прочь, растворившись в жаре и дымке.

Калеб относился к восходу солнца так же, как к бухгалтерии ККК: это необходимая вещь, но лучше держать ее подальше. Однако Алаксик, исполнительный директор "Каменного Сердца", был занятым человеком, и когда он назначил встречу на раннее утро, Калеб не стал возражать, ему нужно было, чтобы этот разговор закончился хорошо. Если Алаксик ослабит давление на Красного Короля, тот ослабит хватку и перестанет давить на Толлан и Стражей, и Калеб сможет спокойно заняться поисками Мэл. В противном случае его шансы найти ее сведутся к нулю. Особенно если Стражи решат заглянуть к нему в голову, чтобы узнать что-нибудь о беглеце, о котором он мог забыть.

Сухие карликовые сосны зашуршали по обе стороны от дорожки. Калеб обернулся, и в этот момент тонкое лезвие коснулось его горла. Он замер. Острые выступы и края уперлись ему в спину. Игла коснулась его правого века. Он услышал тишину, в которой что-то большое стояло неподвижно совсем рядом.

— Назовите свое имя и цель визита, — произнес голос, похожий на скрип мела по грифельной доске.

— Калеб Алтемок. — Он сглотнул. Его горло сдавливала когтистая лапа демона-охранника. — Я из "Красный Король Консолидейтед", пришел к Алаксику. — Он медленно достал из кармана и вынул из бумажника свой значок. — У меня назначена встреча.

Когтистая лапа не сомкнулась на горле Калеба, и шипы на груди демона не пронзили его. Вероятно, это был хороший знак.

Калеб ждал.

Цзиметы в "Ярком Зеркале" были для настоящих демонов тем же, чем обезьяна для человека: похожи внешне, иногда даже сильнее, но бледная имитация в том, что касается интеллекта и жестокости.

Шли минуты. Он ждал на склоне холма, в нескольких сантиметрах от смерти.

Шаги. Он попытался повернуть голову, но шипы на щеке не дали ему этого сделать.

В поле его зрения появилась женщина: кожа чуть темнее, чем у Тео, круглое лицо, рыжеватые волосы, собранные в пучок. На ней был костюм цвета хаки и юбка до колен, в руках она держала планшет. Она перевела взгляд с его лица на планшет и протянула руку.

— Вы, должно быть, Калеб. Я Аллесандра Олим. Мистер Алаксик очень хочет с вами познакомиться.

Когти, лезвия и шипы отпустили его. Еще мгновение назад чихнул бы и десять шипов пронзили бы череп Калеба, а в следующий миг он уже стоял на свободе на тропинке. Калеб пожал руку Аллесандре. Она крепко сжала его ладонь и не улыбнулась.

— Прошу прощения за меры безопасности. Наша работа здесь деликатная и опасная. Пожалуйста, сюда.

— У вас хорошая охрана, — сказал Калеб и хотел обернуться, чтобы посмотреть назад. Аллесандра покачала головой, и он остановился. — Демон все еще там, да?

— Пройдемте за мной, — сказала она и сошла с тропинки.

Калеб последовал за ней. Склон холма, по которому они шли, был каменистым и неровным, заросшим полынью и сорняками, но под ногами у Калеба была гладкая каменная дорожка.

Аллесандра привела его к кругу из стоячих камней. Взмахнув планшетом, она сдвинула в сторону алтарь весом в пятьсот фунтов, открыв грубо вырубленный в земле туннель и каменные ступени, ведущие вниз.

Они долго спускались по ним.

Сначала в туннеле было тепло, как в полдень в пустыне, а потом стало жарко, как в пекарне. Тусклый красный свет освещал резные изображения Сестер-героинь, богов с орлиными головами и, конечно же, змей: древний квечал, проложивший этот туннель, вырезал под каждой фигурой двойную полосу стилизованных чешуек.

— Странное место для работы, — сказал Калеб. Резьба по камню напоминала ему о детстве, о ночах, когда он слушал, как отец нараспев читает священные сказания о крови и убийствах. Некоторые из этих узоров он видел на стенах храма своего отца в Скиттерсилле, до того, как храм сгорел. — Таких резных украшений больше не увидишь.

— Барельефы подлинные, — сказала Аллесандра. — Им пятьсот лет, плюс-минус сто.

Калеб убрал руку со стены.

— Пытаетесь сэкономить на недвижимости?

— Вряд ли, — ответила она. — Такие места жизненно важны для нашей работы.

Сначала Калеб услышал голоса, но решил, что это ветер свистит в трещинах скалы. Он шёл за Аллесандрой всё глубже и глубже, и шёпот превратился в слова на непонятном высоком квечальском, мешанину из существительных, прилагательных и глаголов, из которой он выхватил отдельные слова: Змей. Пламя. Потерянный. Жечь. Сделай. Плесень. Раздавить.

По его щекам и подбородку струился едкий пот. Их с Аллесандрой тени слились воедино и вытянулись за ними длинной тонкой полосой, словно дорога во тьму, из которой они пришли.