Калеб вспомнил, как Толан расхаживала по своему кабинету, и вспомнил о гневе Короля в Красном. Он посмотрел вниз с платформы и представил, как Змеи возвышаются над Дрезедиэль-Лексом, обнажив алмазные клыки.

— У меня нет полномочий соглашаться на такие условия.

— Передайте их. Или не передавайте, и сделка сорвется. Я полагаюсь на тебя: доверяешь ли ты своему господину настолько, чтобы он поставил безопасность нашего народа выше собственной?

Спящий змей дернулся. Из недр мира донесся стон измученной скалы.

— Доверяю, — ответил Калеб, когда эхо стихло.

Алаксик кивнул. Калеб не понял, доволен ли он.

— Аллесандра проводит вас.

8

Когда Калеб передал сообщение Толлан, та ругалась целых три минуты. Пересмотр условий контракта на столь позднем этапе сделки был дорогостоящим и рискованным. В течение двух дней трое старших Ремесленников держали Калеба в кабинете, задавая ему один и тот же вопрос за вопросом о его разговоре с Алаксиком. Они заставляли его заполнять бланки в трех экземплярах, клинописью и кровью.

После этих дней Калеб чувствовал себя как в тумане. Он пил, чтобы уснуть, но его сны преследовали когти из черного льда. Из темноты в его сознание прокрадывались видения. Однажды он оторвался от бумаг и ему показалось, что он видит, как мимо его кабинета проходит Мэл.

На третий день пари Калеб впервые с тех пор, как покинул "Яркое Зеркало", ушел из офиса до восьми вечера. Вместо того чтобы отправиться домой через горы на аэробусе, он быстро поужинал в дорогом бистро "Сансильва" и направился в центр города, к светящимся неоновым вывескам "Скиттерсил".

По мере того как он удалялся от пирамид на восток, улицы сужались, а здания пригибались к земле. В окнах магазинов мерцал свет ламп, отражавшийся в пастях нарисованных демонов. С рекламного щита оптической мастерской на Калеба смотрели два глаза, вырезанных из светящихся прозрачных трубок. Из открытой двери клуба доносился едкий дым. Слепой мужчина плохо играл на трехструнной скрипке квечальские мелодии. Высоко в небе кружили Стражи. Их скакуны били крыльями, и этот звук отдавался в груди Калеба.

На тротуаре толпились пьяные. На ближайшей платформе приземлился аэробус, из которого высыпала толпа студентов: подтянутые молодые люди с гладкими волосами, энергичные девушки в топах на бретельках и коротких кожаных юбках, чьи улыбки были словно напечатаны на станке.

Дрездиэль-Лекс был одним из первых городов, освобожденных в ходе Войны Богов, но не все правители города погибли вместе со своими богами. Священники проливали кровь на полях сражений, это правда, но некоторые знатные семьи квечалов сложили оружие. Их не наградили и не наказали за капитуляцию. Они ушли в подполье и в Скиттерсил, где процветали, питаясь грехом города.

Семья Тео происходила из таких семей. Сейчас они владели производственными и транспортными концернами, но ее дед был владельцем трущоб и занимался еще более грязными делишками. А когда его дети остепенились, их место заняли другие.

Калеб приходил сюда поиграть в карты, когда ему нужны были легкие деньги и он был готов рискнуть. В Скиттерсиле беспечный игрок мог уйти с выигрышем или погибнуть.

Сегодня у него была цель. Мэл утверждала, что занимается скалолазанием, и ее навыки подтверждали это. Скалолазание занятие для избранных. Даже в таком большом городе, как Дрездиэль-Лекс, большинство скалолазов знают друг друга. Поэтому ему нужно было найти скалолаза.

Калеб мало что знал о сообществе скалолазов, но они были зависимы от риска. Эта зависимость должна была распространяться и на другие сферы.

За столами, за которыми он обычно играл, было слишком много денег для тех, кто в свободное время прыгал с крыш. Скалолазам требовались все таумы, которые они могли раздобыть, чтобы покупать у ремесленников в переулках, пропахших алкоголем, амулеты на скорость, силу и равновесие, а когда эти амулеты переставали действовать, обращаться к врачам. Скалолаз, который играет в азартные игры, будет искать что-то дешевое и динамичное.

Он обошел шесть баров, прежде чем нашел подходящую игру: четверо озлобленных детей в кожаных куртках с шипами и женщина с длинным белым шрамом, идущим от макушки до уха. Кожа вокруг шрама была гладкой от недавно отросших волос. Она играла с презрением к своим товарищам: не улыбалась, не смеялась и даже не разговаривала. Она хотела оказаться где угодно, только не здесь.

И она была не одна такая. Богиня над их столом переходила от одного игрока к другому пошатнувшаяся, измученная нефритовая статуя.

Калеб сделал ставку. Поначалу игроки его подозревали, он хорошо обращался с картами, но он пил больше, чем они, и играл с осторожной самоотдачей. Его жизненная сила текла свободно, и остальные расслабились. Спустя час он подначил своих товарищей по игре на более рискованные ставки, и богиня оживилась в центре стола. Она коснулась каждого игрока холодом, словно ледяной водой, и потребовала поклонения. Игроки преклонили колени.

В глазах женщины со шрамами вспыхнуло пламя.