— За ее спиной Акель и Ахаль. Ты сможешь их одолеть?

Копил покачал головой.

— Мы планировали сохранить их сон.

— Ты убивал богов.

— Ты, — холодно произнес он, — не понимаешь Змей. Чем сильнее они жаждут, тем сильнее горят. Любое заклинание, которое я применю против них, отнимет у них силы и усилит их голод. Унять их может только жертва, но я не стану приносить их в жертву.

Глаза Копила вспыхнули. Купол над головой задрожал и стал прозрачным. Яростные оранжевые трещины раскололи синюю оболочку "Панциря" над пирамидой и вокруг нее. К югу и востоку, вдоль бульвара Сансильва, поднялись две искаженные колонны света, выше небесных шпилей.

Вокруг тени луны горело солнечное кольцо. Внизу лежал разрушенный город. Маленькие человеческие фигурки бежали в поисках укрытия.

Копил затянулся трубкой.

Змей может остановить только жертва. Калеб мог бы позволить Темоку сделать это: притвориться, что потерял сознание, пока не опустится клинок.

Тео сжала его руку, и ее затошнило.

Трещины в Панцире Пантера расширились, и сквозь них просочилась поверхность солнца.

— И это все? — спросила Тео. — Она победила?

— Нет, — ответил Копил. На вершине пирамиды поднялся ветер, принесший с собой сухой запах тысячелетнего песка. Король в Красном выпрямился во весь рост. Его череп сиял. В одной руке он держал изогнутый нож из молний, а в другой потрескивало черное пламя. — Госпожа Кекапаниа держит Змей-Близнецов в подчинении. Если она умрет, они останутся без руководства, и, возможно, их удастся обуздать.

— Она убьет тебя.

— Я давно мертв. В моем распоряжении мощь ККК, мое Ремесло, Ремесло Совета, а за их пределами, миллионы людей, живущих в этом городе. Она ослабила нас, но мы по-прежнему сильны.

— В прошлый раз, когда кто-то использовал Змей в качестве оружия, они разорвали этот континент пополам.

— Во время Войны Богов я разорвал пространство и время на части. Я проделал брешь в мире. — Король в красном подошел к краю пирамиды. Воздух рябил от его движений. Его сила давила на саму ткань реальности. — Посмотрим, кто из нас страшнее.

Калеб схватил Копила за рукав. Тот не обернулся и, казалось, ничего не заметил.

— Если ты сразишься с ней, то, кто бы ни победил, город проиграет. Я знаю, ты зол. Но это не выход.

— А у тебя есть выход?

— Есть.

"Панцирь" разлетелся на математически выверенные осколки. В каждом вращающемся осколке отражался разрушенный, горящий город. Сквозь трещины повеяло холодом затмения, взъерошив волосы Калеба и рубашку Тео. Мантия Копила развевалась, как крылья.

***

Балам скорее почувствовал, чем услышал, как разбилась раковина, словно все суставы в его теле разом хрустнули. Он продолжал идти, превозмогая боль, не видя ничего, кроме пути перед собой, пока Сэм не крикнула ему вслед:

— Стой!

Он оглянулся, посмотрел вверх, посмотрел во все стороны сразу и увидел, как вращающаяся синяя дуга, в триста футов в поперечнике, рассекла пирамиду впереди, словно не было сотен лет, потраченных на создание этого сооружения из камня и стали. Синяя дуга мгновенно исчезла, но, падая, она срезала десятиэтажную часть пирамиды, и перекрытия над ней затрещали, заскрипели и обрушились, подняв в воздух дождь из стали, искр и искореженного металла.

Сэм снова схватила его за руку и потянула за собой, и он побежал за ней обратно к огню.

***

Мэл рассмеялась, когда "Панцирь Кантера" разлетелся на куски, и Змеи рассмеялись вместе с ней. Теперь она понимала безумие Аллесандры. Здравомыслие, это пропасть между восприятием и желанием, и эта пропасть исчезла. Сила Змей принадлежала ей: тысячелетия жертвоприношений превратились в волю и пламя. Что она могла вообразить такого, чего не смогла бы создать? Что она могла ненавидеть, но не могла уничтожить?

На вершине пирамиды стояла фигура в красном.

Она помнила вкус зубов Копила, когда они обменялись предательским поцелуем.

Как его сломить? Медленно или быстро? Просто направить на него поток плазмы или разорвать на части, или расщепить его тело на атомы?

Пока она размышляла, на неё сзади навалилась тяжесть.

***

— Отдай мне души. Все души, какие сможешь.

— В обмен на что?

— Ни на что. Мне нужно, чтобы ты отдал их просто так. Без каких-либо условий, без контракта, без вознаграждения.

— Ремесло так не работает. Я не могу отдать тебе что-то, ничего не получив взамен.

— Смотри. — Он снял куртку и закатал рукава. Шрамы на его руках светились. — Вот как я помог Тео. У меня нет собственного дара, но я могу использовать силу других, расплачиваясь за это сам. Старые жрецы носили в этих шрамах силу богов и творили с её помощью чудеса. Мой отец до сих пор так делает. Может быть, я смогу сделать то же самое: наделить Змей силой, ничего не получив взамен.

— Ты себя убьёшь.

— Может быть.

— Я не бог.

— И я не жрец. Но мы с тобой ближе всех к этому.

***