В Катике его состояние называли "душевной усталостью", а сами врачи использовали более длинное теломирийское название. Когда душа слишком часто опустошается и наполняется, она восстанавливается медленно. Когда Калеба нашли, он был почти мёртв, его душа была пуста, а апперцепция нарушена. Он не знал, что это значит, и никто не дал ему внятного ответа. Не то спишь, не то мертв. И то, и другое одновременно. Его оживила субстанция души из его сбережений, и он очнулся со смутными воспоминаниями о пожаре, о Мэл, о битве в Змеях. Возможно, какая-то его часть осталась внутри них, внутри этого мира, дремлет и ждет, когда проснется. Это была его загробная жизнь или пламя.

Позади него в тени разрушенных зданий копошились горожане. Поднимались краны. Со строительных лесов доносились крики рабочих. Над головой бесшумно пролетали аэробусы.

Он снял с шеи акулий зуб и протянул его над водой.

Мэл исчезла. Стражи не нашли ее тела. Конечно, нет. Жар Змеев превратил ее в пепел.

Зуб указывал вниз, на зелено-черный океан. Волны рябили в его отражении, и шрам от ожога на его щеке, казалось, исчез. Он смотрел вдаль, на конец пирса, на горизонт, но не видел там ни света, ни даже заката.

В устье гавани неподвижно стояла Станция Залива. Он почти слышал, как бьется восстановленное сердце Кета, Владыки Морей.

— Прощай, Мэл, — сказал он.

Амулет дернулся в его руке и развернулся, указывая вглубь суши, на юг и запад.

Он бросил его в океан и ушел.

***

Два дня спустя Калеб днем зашел в "У Анджея". Бар уже давно восстановили. Каменные перила и двери, расплавленные Мэл, заменили без труда. Чего нельзя было сказать о черно-белой мраморной плитке, которая под воздействием ее пламени сплавилась и стала пятнисто-серой.

Играла музыка, и Калеб старался не думать о том, как в последний раз заходил в "У Анджея" на закате.

Он с трудом добрался до столика у восстановленных перил. От Четвёртой он узнал, как ему удалось выжить: она спикировала на коатла, чтобы схватить его, но в процессе сломала ему кости. Гипсовая повязка заделала пол. Калеб прислонил костыли к перилам и опустился на стул.

Солнце клонилось к океану. Крыши и небоскребы отражали и преломляли рыжеватый свет. От небоскребов к городу тянулись щупальца: подъемные механизмы, блоки и тали поднимали стальные балки и стеклянные панели для ремонтных бригад на верхних этажах зданий. Высунувшись из-за перил, Калеб увидел, что дорожные рабочие ремонтируют бульвар Сансильва.

Подошла официантка, и он заказал виски с водой. Погрузившись в свои мысли, он смаковал напиток.

Тео пришла незадолго до пяти и села рядом с ним с бокалом в руке.

— Привет.

Он отпил виски, почувствовал, как оно обжигает горло, и повернулся к ней с усталой улыбкой.

— Привет. Ты получил мое письмо

— Конечно. Ты выглядишь... — Он задумался, что она скажет дальше. Осунувшимся? В синяках? Сморщенным. — Лучше, чем в больнице. Как ты себя чувствуешь?

— Да.

— Так с кем же я сейчас разговариваю?

— Всё с тем же. По крайней мере, я так считаю. То же тело, тот же мозг, переливание моей собственной сохранённой души взамен утраченной. Философы могли бы поспорить. Не знаю.

Тео отмахнулся от этой мысли.

— Если им нужен был только ты, почему они не пришли за тобой в одиночку? Зачем было отбирать силу у Красного Короля?

— Аквель и Ахаль были голодны. Одной души им было бы недостаточно. Нам нужно было накормить Змей так, чтобы они уснули на века. Массовое жертвоприношение, сосредоточенное в одном человеке.

Она посмотрела ему в глаза, и он почувствовал, что она вот-вот задаст вопрос: "Ты ожидал, что умрёшь?" Она не стала его задавать, и ему не пришлось отвечать.

Он с гримасой указал на костыли и гипс.

— Теперь мне приходится лечиться по старинке. По крайней мере, я получаю пособие по болезни.

Она ждала, что он скажет что-то ещё. Когда он промолчал, она нарушила тишину.

— Кстати, с Сэм всё в порядке. Она обожгла руку и подвернула колено во время землетрясения, но поправилась быстрее тебя.

— Рад это слышать.

— Ей повезло. Художникам. — Она произнесла это слово как ругательство. — Она заслужила худшего за то, что сбежала.

— Не говори так.

Кран опустил стальную балку на пирамиду напротив. По её склону посыпались искры от сварки.

— Есть новости о Мэл? Или о Темоке? — Она запнулась, произнося его имя.

Он сделал глоток и подумал об амулете.

— После затмения Темок не появлялся ни передо мной, ни перед кем-либо другим. Но он не может исчезнуть навсегда.

— Хорошо, — сказала Тео. — Когда он вернется, кто-нибудь заставит его заплатить.

— Удачи. Мой отец не любит долги.

Искры посыпались, как звезды.

— Без тебя скучно. Я хожу в "Муэрте" одна. На днях одна банкирша пыталась ко мне подкатить. Я сказала ей, что у меня уже есть девушка. Толлан все спрашивает, когда ты вернешься.

Он посмотрел на часы и убрал их в карман куртки.

— Вот почему я хотел с тобой поговорить.

— Ты увольняешься.

— Да.

— И что ты будешь делать?

Он оторвал ногу от стула.

— Подожди. Я не хочу, чтобы мне пришлось делать это дважды.

— Дважды? Ты ещё кого-то ждёшь?

— Меня, — ответил Копил у неё за спиной.