Коренные породы и утрамбованная земля не остановили Змей. Ползя вверх, они прогрызали туннели, которые обрушивались, когда они проходили по ним. Земля содрогалась. В окнах небоскребов билось стекло. Башни кренились и наклонялись. Только пирамиды стояли крепко: они были построены так, чтобы пережить весь мир.

Сансильва рассекала Дрездиэль-Лекс с востока на запад. Иностранцы часто задавались вопросом, зачем древние квечалы проложили такую широкую дорогу через центр города. По Сансильве редко ездили, и мало кто из горожан пользовался этой дорогой, жрецы жили на территории своих храмов.

Они задавались этим вопросом, исходя из ложных предпосылок. Дорога была построена не для людей.

***

Второе землетрясение началось так же, как и первое: земля содрогнулась, мужчины и женщины закричали от страха и боли, но толчки не утихли, а, наоборот, усилились. Балам и его товарищи натыкались друг на друга. Они метались, как пена, и это тоже было нормально, но сквозь их крики Балам услышал еще один звук, высокий скрежещущий каскад, который раздавался отовсюду и царапал его по черепу.

Сначала он не мог понять, откуда доносится этот звук, но когда раздались крики, он увидел: с небоскребов и пирамид вокруг сыпались осколки стекла. Разбитые оконные рамы падали с трясущихся башен. Прозрачные лезвия ножей сверкали в лучах заходящего солнца. Они рассекали плоть. Крики стихали, уступая место новым. Со всех сторон к Баламу прижимались тела: десять тысяч человек одновременно устремились к центру бульвара Сансильва, подальше от стекла и крови.

Это были не Стражи. Они не стали бы разрушать здания, которые поклялись защищать. Для них недвижимость была священна. Над головами кружили коатли, их крылья быстро взмахивали, а челюсти разевались в панике.

Коатли ничего не боялись, ни огня, ни смерти, ни трясущейся земли. Никакое землетрясение не заставило бы их взвыть. Но если это были не Стражи и не землетрясение, то что же тогда происходило?

Стоны и крики сменили темп и тональность, становясь все громче и выше. Горячий ветер ударил Баламу в лицо, и толпа снова содрогнулась, на этот раз толкая его не к центру дороги, а вперед, к смертоносной синей границе "Панциря".

Он развернулся, пытаясь выплыть из толпы, и увидел огонь.

***

Асфальт пылал, как тлеющие угли. Мал метался в огне, в жажде. Она боролась с тяжестью каменного сна. Воздух плавился, превращаясь в плазму. Внизу с криками разбегались демонстранты.

В былые времена на крышах толпились зеваки, рискуя рассудком, чтобы посмотреть на происходящее.

Бегущие протестующие думали, что землетрясения и пожары, это месть Ремесленников.

Скоро они поймут.

В мире есть тайны, которые внушают больший страх, чем человеческое Ремесло.

Смола вспучилась, пошла рябью и лопнула. Из расплавленного потока вырвался раздвоенный огненный язык и исчез в тупом жерле диаметром в сотню ярдов. Два глаза, горящих белым пламенем, вспыхнули на огромном лице в форме стрелы. Аквель обнажила клыки размером с дерево. Тысячелетние жертвы взирали на нее с бриллиантов, покрывавших ее глотку, лица квечал, застывшие в агонии. Она взревела, как вулкан.

Ее сестра тоже вырвалась на свободу, и они восстали вместе, жилистые, сильные, голодные. Они возвестили о пришествии конца света.

***

Город содрогнулся. Старейшины дрожали, когда кошмары вырывались из гнилых досок их памяти. Сумасшедшие выкрикивали молитвы на высоком квечальском, хотя и не понимали слов, слетавших с их губ. В больничных палатах пациенты, годами хранившие молчание, открывали рты, чтобы произнести:

— Да будут они благословенны.

В Скиттерсилле горящее здание обрушилось на трехлетнюю девочку, но не причинило ей вреда. Верный скакун Стража рухнул с неба мертвым, и напарник Страж бросился к нему, чтобы спасти от кровавого падения.

От Фишерменс-Вейл до Моникилы, от шоссе Пакс-Кост до Стоунвуда цзиметы взорвался. В фонтане отеля "Моникола" чудовище из воды и черного льда разбилось вдребезги. Демоны размером с насекомых лопались, как волдыри. Они бежали от приближения еще более страшных чудовищ.

***