Это были слова на языке квечал, обращённые к божеству, с глагольными формами и окончаниями, характерными для жрецов. Голос принадлежал Темоку.

Калеб вспомнил: удар по голове, руку Темока на шее Тео, ярость и страх в её глазах, когда она обмякла.

Его зрение прояснилось.

Темок склонился над алтарём, повернувшись к Калебу спиной. Тень шелковистыми волнами стекала по его коже, окутывая его с головы до ног, словно жреческие одеяния.

В изголовье и изножье алтаря горели кучи благовоний из копала. В одной большой руке Темок держал обсидиановый нож с крючкообразным лезвием.

С кончика ножа и из пасти горгульи на алтаре капала кровь.

Мир Калеба похолодел и утратил краски.

— Отпусти меня!

Тео. Она еще жив. Боги. Темок обескровил ее перед жертвоприношением.

— Каждый возраст призван отдавать себя, — нараспев произнес Темок. — Мы, счастливчики, призваны отдавать свои сердца.

Калеб поднялся. Его отец раскачивался в экстазе, словно жрец. Тео лежала на алтаре, раскинув руки и ноги, закованные в обсидиановые кандалы. Она вырывалась и выкрикивала ругательства. Кровь текла из ее левого запястья по бороздкам на стекле и капала из пасти алтаря в кофейную чашку.

Калеб искал оружие, но ничего не находил. Король в Красном больше тяготел к древней магии, существовавшей еще до начала времен, чем к мечам и шпагам. В беспорядке, царившем в кабинете, тоже не было ничего полезного. Книги, слишком маленькие, чтобы ими можно было нанести урон. Стулья слишком тяжелые, чтобы их можно было поднять или швырнуть. Темок сгреб со стола Копила все лишнее, чтобы освободить место для Тео: бумаги, кофейную кружку, фотографию Копила и его мертвого возлюбленного.

Фотография в тяжелой серебряной раме. Калеб взвесил ее в руках, проверяя, насколько она тяжелая и острые ли у нее углы.

Тео на мгновение замолчала, чтобы перевести дух. Она повернула голову и увидела Калеба. Ее глаза расширились.

Калеб обеими руками ударил отца по голове фотографией в тяжелой серебряной раме.

***

— Нам нужно идти, — сказала Сэм.

Балам пришел в себя.

— Куда идти?

— Куда угодно. Вон к той пирамиде слева. Они уже близко. — Она выглянула из-за края фонтана и снова спряталась. — Сюда.

— Змеи.

— А ты как думаешь, о чем еще я могу говорить?

— Мы погибнем. Мы не сможем пробиться сквозь толпу.

— Они направляются в ККК. Мы у них на пути. Либо мы уходим, либо мы покойники.

— Мы уходим и умираем.

— Я иду.

Он покачал головой.

— Подожди.

— Нет.

— Стой! — в этом крике он вложил весь свой гнев и тренерский авторитет. Она замерла на полпути к тому, чтобы встать. — Когда они подойдут ближе, толпа поредеет. Тогда мы побежим. И будем надеяться.

Она опустилась на корточки. Воздух вокруг них накалился.

***

Темок пошатнулся; Калеб ударил еще раз, сильнее, и священник упал на колени.

Он перепрыгнул через упавшего отца и запрыгнул на алтарь.

— Калеб, — Тео охрипла от крика. Темок разрезал на ней блузку и нарисовал углем крест у основания грудины, чтобы направлять нож. Из уголков ее глаз текли слезы. Из двух аккуратных порезов на левом запястье сочилась кровь.

— Мне жаль. — Он рванул кандалы на ее левой руке. — Боги, простите меня.

На его руке проступили шрамы. Обсидиан тянулся и рвался, как ириска. Он потянулся к ее правой руке.

Сильная, как железный столб, рука обхватила его за пояс и швырнула на землю. Он упал, покатился по земле и, пошатываясь, поднялся на ноги.

Из глубокого пореза на голове Темока, над ухом и на шее, текла кровь; струйки стекали на подбородок.

— Калеб, — сказал он, опускаясь на колени, чтобы поднять нож. — Не стой у меня на пути.

— Зачем ты это делаешь? У нас был план!

— Твой план не сработает.

— Ты даже не попытался!

— Мне и не нужно пытаться. Аквель и Ахаль жаждут жизни. Есть только один способ их накормить. Это лучше и надежнее, чем я мог себе представить. Сердце жрицы, принесенное в жертву верховным жрецом на вершине Кечалтана, как в былые времена.

Он ослабил кандалы на правой руке Тео настолько, что она смогла высвободить обе руки. Из запястья хлынула кровь. Она зажала рану ладонью и попыталась разорвать путы на ногах, но они не поддавались.

— Что бы ты сделал, если бы Тео не пришла? Убил бы меня?

— Даже если бы мы преградили ей путь, она бы не осталась. Она идеально подходит для жертвоприношения. Благородные намерения и благородная кровь, если я не ошибаюсь. Не запятнанная человеком. Сильная духом, сильная сердцем. Должно быть, она почувствовала мой замысел, знала свою судьбу.

Тео упала на бок. Ее рука и голова свисали с края алтаря, а вытянутые пальцы касались пола.

Калеб бросился к алтарю, но Темок снова отшвырнул его. Падая, Калеб вцепился пальцами в тень отца, и она порвалась. В него хлынула холодная сила. Он развернулся в воздухе и приземлился на ноги. Тьма окутывала его, словно ореол, а шрамы светились изнутри.