У Анджей, в тот день когда "Каменное Сердце"заключило сделку , в тот день, когда Копил предал себя поцелуем, она танцевала с Калебом на пустом танцполе. Они танцевали, не прикасаясь друг к другу: она окутывала его Ремеслом, а он хватал ее за те же нити. И вот теперь они танцевали снова. Она не могла представить, как он собирается ее остановить, но он попытается.

Она надеялась, что ошибается, надеялась, что он спрячется и будет ждать, а она найдет его позже, когда битва будет выиграна, и все объяснит, и все будет хорошо.

И она надеялась, что не ошибается. Надеялась, что он уже сейчас собирает силы, чтобы выступить против нее.

Она ощутила знакомую дрожь, как от прикосновения острия ножа к коже, а затем сделала резкое движение запястьем, и кровь хлынула наружу.

Ремесло пронизывало алмазные мозги Змей, их пульсирующие сердца из расплавленной породы. Каждая из систем Сердца сама по себе служила определенной цели: утоляла голод Змей, притупляла остроту их спящих разумов, выманивала их на поверхность из недр лавы, чтобы их можно было приручить.

Вместе эти нити сплетались в поводья для управления миром.

Резким движением запястья она призвала Змей к себе.

***

Лестница, ведущая из кухни Копила, была длинной, прямой и грубо отесанной, такой узкой, что Темоку приходилось подниматься по ней боком.

— Эта квартира, — сказал он, когда они поднимались, — когда-то была ризницей. Жрецы готовились здесь к церемониям. Бросали гадальные камни, пели песнопения, называли дни. Они проливали свою кровь и готовились проливать кровь других.

— И поэтому, — спросила Тео, — ты разбил шкафы Красного Короля?

— Раньше на этих стенах были прекрасные фрески, изображавшие триумф Близнецов и жертвоприношение Или. Теперь их нет. Их заменили фарфором и столовыми приборами.

Серая полоска света в верхней части лестницы стала больше, и сквозь нее Калеб увидел купол кабинета Копила.

Они вышли через узкий проем, который за их спинами исчез. Кабинет почти не изменился с тех пор, как Калеб был здесь в первый раз: ковер, растения, низкие книжные полки, стулья и, конечно же, алтарный стол. Больничной койки не было.

Копил лежал на столе, рядом с его рукой стояла кружка с пролитым кофе. Его череп покоился на толстой стопке бумаг.

Калеб подбежал к нему, Тео следовала за ним по пятам.

Король в красном не шелохнулся, когда они подошли. Калеб опустился на колени и поднял руку скелета. Каким-то образом кости держались вместе, словно связанные невидимыми резиновыми нитями. Рука оказалась легче, чем он ожидал, и зазвенела, когда он опустил ее на стол.

— Он умер, — с удивлением сказала Тео.

— Не может быть. Он бы забрал с собой большую часть пирамиды. Бессмертные короли сгорают в огне. — Калеб закатал рукав красной мантии. На кости светились голубые и серебристые глифы. — Он жив, или как там это называется. Не жив. Должно быть, он спит.

— Скорее, в коме. — Тео вытащила бумаги из-под головы Короля в красном. Его череп с глухим звуком ударился о стекло. Она развернула бумаги и замерла. — Калеб, это контракт с "Каменным Сердцем".

— Что? Оригинал? Тот, что состоит из семидесяти тысяч страниц и высечен в камнях от сюда до Альт-Кулумба и обратно?

— Это страница с подписями. Краеугольный камень. Вот, смотри. Здесь его подпись, и подпись Алаксика, и подписи свидетелей. Если этот документ будет уничтожен, договор перестанет действовать.

Король в красном, должно быть, проснулся рано утром, если он вообще когда-либо спал. Попивая кофе, он чувствовал, как умирает Кет Морской Владыка, чувствовал, как Змеи высасывают его жизненные силы.

— Он знал, что происходит. И пытался это остановить. — Калеб положил Копила на пол рядом с алтарем, скрестив его руки на груди.

— Это ничего не меняет, — сказал Темок. Он обошёл алтарь и направился к ним. — У нас нет времени. Нужно начинать.

— Это меняет всё. Если мы разорвём этот договор, Король в Красном может очнуться. ККК может освободиться от влияния Сердца. Совет...

— Их языческое Ремесло будет бесполезно против Змей, как и Ремесло твоего хозяина, если он очнётся. Кроме того, он увидит меня и попытается убить. У нас нет общего дела.

— Теперь есть. — Калеб взял у Тео страницу с подписями и поднял её, чтобы отец мог прочитать написанное. — Если он очнётся, то увидит, что ты не участвуешь в заговоре Мэл, что ты рисковал жизнью, чтобы остановить её. У тебя есть шанс помириться с ним, не дать ему обвинить в этом безумии всех религиозных квечал в городе.

— То, что я сделал сегодня, ничего не изменит в его глазах. Мы с ним давние враги.

На столе стояла картина в серебряной раме: двое мужчин улыбались, их глаза были цвета сепии. Калеб вспомнил слова Копила: каждый считает, что он на своей стороне, пока не приходит время объявлять войну.