На десятом этаже они остановились, но ненадолго. Часы Тео показывали четверть двенадцатого. Затмение должно было начаться вскоре после полудня. Темок утверждал, что через десять минут сможет снять окаменевшие души с алтаря. Все шло по плану. Едва.

Калеб пошатнулся. Тео перекинула его руку через свое плечо. Сначала он пытался идти сам, но на пятнадцатом этаже доверился ей. Она не жаловалась и ничего не говорила, и они поднимались вместе. Темок преодолевал каждый лестничный пролет в одиночку и ждал на площадке, пока они его догонят.

— Не очень-то он любит работать в команде, — сказала Тео, когда отец Калеба отошел на достаточное расстояние.

— У него была команда, — ответил Калеб. — Большинство из них погибли.

— Он мог бы хотя бы вести себя так, будто мы на одной стороне.

— Мы не на одной стороне.

— Может, и нет. — Тео крякнула, когда у Калеба подкосилась нога и она приняла на себя весь его вес. — Он пытается спасти наши жизни, а значит, он на моей стороне.

— Нет. На данный момент это ставит тебя на его сторону.

На двадцатом этаже они позволили себе еще один короткий привал. Калеб сел на ступеньку и прислонился к прохладным перилам. Ему доводилось спать и на менее удобных кроватях. Тео присел рядом с ним. Темок не стал садиться. Напряженный, как пружина, он осматривал стены, потолок и нижние этажи в поисках опасности.

Темок нарушил молчание.

— Знаете, — сказал он, — эта лестница не входила в первоначальный проект пирамиды.

— А что здесь было раньше? — спросила Тео.

— Пустая шахта, ведущая в подвальный этаж.

Не спрашивай, для чего ее использовали, взглядом попросил Калеб Тео.

— А для чего ее использовали?

— Мы сбрасывали туда тела, — ответил Темок, — после жертвоприношения. Внизу был костер для трупов.

Тео хотела что-то сказать, но промолчала. Калеб встал и отвернулся от Темока, глядя на лестницу.

Остаток пути они преодолели молча.

44

Широкая темная галерея на двадцать девятом этаже была уставлена папоротниками в горшках, словно солдатами, наблюдающими за казнью. В неподвижном воздухе висел тихий нечеловеческий смех.

— Если мы это переживем, — прошептал Калеб Тео, — я больше никогда не приду сюда в выходные.

Они без происшествий добрались до дверей конференц-зала, отделанных красным деревом. Калебу хотелось, чтобы его кожа сползла с тела, а плоть и кости остались сами по себе. На толстых предплечьях и тыльной стороне ладоней Темока вздулись вены. Он расправил плечи и стоял неподвижно, но его взгляд беспокойно метался по коридору. Тео ждал у дверей, сжав губы и не произнося ни слова.

Калеб открыл двери, и свет залил коридор.

— Привет, — произнес голос, похожий на мед, стекающий с лезвия бритвы.

В дверном проеме стоял многоногий ужас: шипы и тонкое стекло, сталь, зазубренные шипы и синие молнии, множество глаз и рот, похожий на детский, над пастью, полной кроваво-красных клыков.

— Привет, — повторил демон своим детским ртом. Его пасть взвизгнула, как рвущийся металл.

Темок ударил демона в лицо.

Тот отлетел назад, размахивая руками, чтобы не упасть. Одна из его восьми рук ударилась о стол для совещаний, и его когти-лезвия оставили на дереве длинные царапины. Детский рот взвыл.

Темок не стал ждать, пока существо придет в себя. Он превратился в серебристую тень и прыгнул на своего противника. Демон сбил его с ног размашистым ударом лапы и пнул. Падая, Темок схватил демона за колено и зазубренную лодыжку и вывернул суставы в противоположных направлениях. Хитин треснул, как хрусталь. Темок рухнул на пол и, уворачиваясь от царапающих когтей, перекатился на ноги.

Калеб втащил Тео в комнату и закрыл за ними дверь.

— Что ты делаешь? — крикнула она.

— Схватка может привлечь других. Как думаешь, мы сможем сдержать их?

Отец Калеба танцевал с демоном. Коготь полоснул Темока по боку, и тот пошатнулся, но не упал. В темноте он казался огромным, шрамы на его теле сияли. Он вывернул одну из рук твари и оторвал ее от плеча. Два рта взревели, когти-косы взметнулись, но Темок уже был в движении.

Скрестились хрустальные конечности и зубы. Из ран демона капала светящаяся жидкость, и там, где она падала, поднимался дым. Темок был темным размытым пятном, он перепрыгивал со стола на пол, насмехаясь над противником на высоком квечальском. Демон проклинал его на своем ломаном языке, отбросив все попытки говорить на человеческом.

Они кружили друг вокруг друга вокруг стола, и наконец Калеб смог разглядеть демона: круглая скорпионья спина, шесть когтистых лап, цепляющихся за пол, одна из восьми рук оторвана, а две другие безвольно свисают.

Между криками боли демон разразился громовым хохотом.

— Кажется, ему это нравится, — прошептала Тео.