Рейнард уже ждал меня. Он стоял в центре зала, скрестив руки на груди. На нем была простая черная рубашка, закатанная до локтей, обнажающая крепкие предплечья с выступающими венами.

Но в зале он был не один.

В углу, на роскошном бархатном диванчике, совершенно неуместном в этом аскетичном помещении, сидела Эвелина. В руке она лениво покачивала бокал с темно-рубиновым вином. Увидев меня, она грациозно закинула ногу на ногу, и на ее красивом лице расцвела издевательская, предвкушающая улыбка.

— Привели, — констатировал Рейнард. Он сделал знак стражникам, и те бесшумно покинули зал, закрыв за собой тяжелые дубовые двери.

Я остановилась в нескольких метрах от мужа. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах.

— Ну что ж, Дивия, — голос генерала эхом отразился от каменных стен. — Пришло время послужить своему мужу. Долг жены — делать своего мужчину сильнее, не так ли?

Я интуитивно хотела попятиться, убежать, спрятаться, но печать подчинения на моей шее вновь вспыхнула обжигающим холодом. Мои ноги приросли к полу. Я не могла сделать ни шагу назад, воля чудовища сковала мое тело намертво.

Рейнард подошел вплотную. Его темные глаза маниакально горели.

— Не сопротивляйся. Будет только хуже, — прошептал он, и его большая горячая ладонь легла мне прямо на грудь, туда, где отчаянно билось сердце и пульсировал пробудившийся дар.

А в следующую секунду мир для меня перестал существовать.

Рейнард с силой рванул на себя невидимую нить моей магии. Это не было похоже на физическую рану. Это было так, словно он вонзил в мою душу тысячи ледяных крючьев и начал медленно, садистски выдирать из меня саму суть.

— А-а-а-а! — истошный крик сорвался с моих губ, заметавшись под сводами зала.

Из моей груди вырвалось ослепительное, золотисто-белое сияние. Оно густым, вязким потоком перетекало в руку генерала, впитываясь в его кожу. Вокруг Рейнарда тут же вспыхнула его собственная, кроваво-красная аура. Алый дракон жадно поглощал мой свет, насыщаясь, становясь больше, плотнее, сокрушительнее.

А я... я умирала. Меня выворачивало наизнанку. Каждая капля магии, покидающая тело, отзывалась невыносимой, дробящей кости болью. Я чувствовала, как вместе со светом из меня уходит тепло, жизнь, дыхание.

Процесс длился, казалось, целую вечность. Когда Рейнард наконец разорвал контакт, с силой отдернув руку, мои колени подогнулись.

Я рухнула на жесткий гранитный пол, скрутившись в жалкий, дрожащий комок. Тело била крупная судорога. Перед глазами плясали черные пятна, а во рту отчетливо чувствовался металлический привкус крови. Боль не отпускала, она продолжала пульсировать в пустых венах, требуя вернуть украденное.

С трудом приоткрыв глаза, сквозь слезы и пелену боли, я посмотрела на мужа.

Рейнард стоял, запрокинув голову. Он светился мощью. Кроваво-красная аура клубилась вокруг него, делая его похожим на темного бога, сошедшего с небес. Он сделал глубокий вдох, упиваясь украденной силой, и на его губах заиграла абсолютно счастливая, сумасшедшая улыбка.

Он даже не взглянул на меня.

Уверенным, хищным шагом генерал направился к диванчику, где сидела Эвелина. Любовница отставила бокал с вином, ее карие глаза блестели от неприкрытого возбуждения. Она смотрела на Рейнарда с таким обожанием и страстью, что последние иллюзии разбились в пыль.

Рейнард подошел к ней, грубо, по-хозяйски схватил за подбородок и жадно впился в ее губы.

Эвелина издала низкий, довольный смешок, который резанул меня по ушам больнее любого ножа. Она подалась вперед, обвивая руками шею моего мужа, отвечая ему с такой же дикой, необузданной страстью. Они целовались жадно, откровенно, сплетаясь в одно целое.

Любовница довольно хохотнула прямо в его губы, откинув голову и подставляя ему шею для поцелуев. Ей было абсолютно наплевать, что всего в нескольких шагах от них, на холодном камне, лежит законная жена Рейнарда, измученная, униженная и скрученная невыносимой болью. Более того — ей это нравилось. Эвелина упивалась моим унижением. Она скосила глаза, торжествующе глядя на меня поверх плеча генерала, и в ее взгляде читалось одно: «Ты — ничто. Ты просто пища».

Я закрыла глаза, не в силах больше смотреть на этот театр жестокости и похоти. Слезы безмолвно катились по щекам, смывая грязь с лица.

Я, Дивия Иллири, хотела быть любимой женой. А стала донором. Магической подпиткой для имперского монстра. И единственное, что мне сейчас оставалось — это лежать в пыли , глотая свою боль в полном, абсолютном одиночестве.

9. Освобождение через смерть

Дивия

С момента первого выкачивания магии прошло несколько дней, но они слились для меня в один бесконечный, тягучий кошмар. Я оказалась зажата в невидимых тисках, из которых не было выхода. Законная супруга в доме имперского генерала, я не имела здесь абсолютно никаких прав.