Я была на грани. Морально раздавленная, я старалась вообще не выходить из комнаты, часами сидя у окна и глядя на далекий лес.

Дверь распахнулась без стука. На пороге стояла одна из личных служанок Эвелины — высокая, дерзкая девица с надменным взглядом.

— Эй, — бросила она, даже не подумав поклониться. — Хозяйка ждет тебя в каминном зале. Велела явиться немедленно.

Она намеренно выделила слово «хозяйка», в открытую говоря мне, что здесь я — никто и звать меня никак. Пустое место.

Я медленно перевела на нее взгляд. Идти не хотелось. Я находилась под печатью подчинения генерала и должна была слушаться его. Но не эту крикливую девицу. И пусть мне было страшно, ведь характер у Эвелины  вспыльчивый и жестокий, но я отвернулась обратно к окну, всем своим видом показывая, что останусь в комнате.

Служанка фыркнула и громко хлопнула дверью.

Расплата не заставила себя долго ждать. Уже через десять минут дверь едва не слетела с петель, ударившись о стену. В спальню вихрем ворвалась Эвелина. Ее красивое лицо перекосило от злобы, а губы искривились в уродливой гримасе.

— Ах ты дрянь наглая! — завизжала она с порога. — Смеешь меня игнорировать?! Ты должна прибегать ко мне, как послушная собачонка, по первому щелчку моих пальцев!

Я молчала. У меня просто не было сил спорить с ней. Продолжала смотреть в окно, прося безмолвные небеса лишь об одном: чтобы они сжалились и позволили мне покинуть этот жестокий мир.

Но небеса оставались глухи.

Мое показательное безразличие привело Эвелину в абсолютную, неконтролируемую ярость. С рычанием она кинулась ко мне, вцепилась обеими руками в мои пепельные волосы и с силой, до хруста в шее, дернула на себя.

— А-а-х! — яркая вспышка боли пронзила голову.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем я успела осознать свои действия. Взвыв от боли, я машинально вскинула руки и со всей силы отпихнула Эвелину от себя.

Она не ожидала такого отпора . Не удержав равновесия на высоких каблуках, Эвелина попятилась назад, запнулась о край толстого ковра и с размаху рухнула спиной на низкий стеклянный столик.

Раздался оглушительный звон бьющегося стекла.

Эвелина истошно заверещала. Я испуганно замерла, вжавшись спиной в стену, ошарашенно глядя, как по ее белым рукам и щеке, порезанным острыми осколками, текут алые струйки крови.

И в этот самый момент в дверях спальни появилась монументальная фигура генерала драконов.

Рейнард только что вернулся. Он был в дорожном плаще, его глаза лихорадочно блестели. Одним цепким взглядом он оценил разгромленную комнату, разбитый стол и рыдающую в крови любовницу.

— Рей! — Эвелина захлебнулась театральными рыданиями, протягивая к нему окровавленные руки. — Эта дрянь хотела убить меня! Она хотела убить нас! Из-за своей больной ревности!

В подтверждение своих слов Эвелина дрожащей, испачканной в крови ладонью картинно прикоснулась к своему животу.

Мое сердце пропустило удар. До меня мгновенно дошло: она в положении. Она носит его ребенка.

Лицо Рейнарда исказилось. Глаза алого дракона мгновенно заволокло кровавой пеленой абсолютного бешенства.

— Стража! Служанок сюда, живо! — гаркнул он так, что задрожали стекла в окнах.

В комнату тут же вбежали перепуганные слуги. Рейнард рычал на них, приказывая немедленно унести его избранную в покои и вызвать лучшего лекаря. Пока Эвелина, строя из себя великомученицу, стонала и висла на руках прислуги, генерал медленно повернулся ко мне.

Я вжалась в стену, чувствуя, как леденеет кровь.

Рейнард шагнул ко мне с грацией взбешенного хищника. Рывок — и его железные пальцы сомкнулись на моем горле, отрывая меня от пола.

— Решила моего наследника погубить, дрянь?! — прорычал он мне прямо в лицо. Из его ноздрей, казалось, сейчас повалит дым. — Я выпотрошу тебя!

Он не просто душил меня. Находясь в состоянии слепой ярости, начал пить мою магию.

Острая, немыслимая боль пронзила тело. Я выгнулась дугой, чувствуя, как моя магия не просто перетекает к нему — она вырывалась из меня мощным, неконтролируемым потоком, словно прорвавшаяся дамба, устремляясь в руку Рейнарда, сжимающую мою шею.

Боль была адской, невыносимой. Словно мне в грудь с размаху вогнали раскаленный стальной клин и начали проворачивать его, перемалывая кости и внутренности.

Я слабела на глазах. Конечности мгновенно онемели, перед глазами вспыхивали белые круги. Тело обмякло в его стальной хватке, а генерал все пил и пил мой свет, утробно рыча от переполняющей его ярости и могущества.

Мое сердце больно, надсадно сжалось в груди, сделав последний, жалкий удар. Глаза закатились. Тьма, милосердная и глубокая, наконец-то приняла меня в свои объятия, избавляя от боли. Я безвольно повисла в руках моего мучителя.

Рейнард