Я слушала его, тяжело дыша. Компас, реагирующий на божественный свет… Никакого «зова дракона», никакой любви с первого взгляда. Я была не невестой, а найденным кладом.

— А теперь о главном, — Рейнард откинулся на спинку кресла, и его улыбка стала по-настоящему жестокой. — Ты, наверное, сокрушалась, почему я так спешно увез тебя со свадьбы? Почему не притронулся к тебе? Мечтала о страстных поцелуях, о том, как я сорву с тебя эти шелка? Да? — он тихо рассмеялся, и этот смех ударил по мне больнее пощечины. — Дар исцеления — очень хрупкая вещь, Дивия. Легенда гласит: если носительница осколка лишится невинности, божественный свет покинет ее тело, растворится, и она станет обычной, никому не нужной пустышкой. Навсегда.

У меня перехватило дыхание. Пазл окончательно сложился.

— Я не мог рисковать своей величайшей находкой, — продолжил Рейнард, чеканя каждое слово. — Я не притронусь к тебе в интимном плане. Да и желания такого нет, — хмыкнул он. — Тем более, что моё сердце уже занято, а ты… Ты — станешь моим сосудом. Моим личным источником безграничной силы. Я буду пить твою магию. Придется тебе потерпеть, Дивия, — прошептал генерал, чуть подаваясь вперед. — Говорят, это больно, — он поднялся, посмотрел на меня с нескрываемым отвращением и направился к двери. — Отдыхай, моя лунная девочка. Завтра тебе предстоит наполнить меня силой. Посмотрим, сколько я смогу из тебя вытянуть.

Дверь за ним захлопнулась, погрузив комнату в тишину. А я осталась сидеть на скомканном шелке, осознавая весь ужас и абсолютную безысходность своего положения. Я попала в ад. И самое страшное — из этого ада не было выхода.

8. Начало ада

Уважаемые читатели, это последняя страшная глава. Завтра появится "луч света среди туч"))

Дивия

Утро наступило слишком быстро. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь плотные темно-синие портьеры моей тюрьмы, казались насмешкой над той беспросветной тьмой, что поселилась в моей душе.

Я не сомкнула глаз до самого рассвета. Лежала на скомканном шелке, дрожа то ли от холода, то ли от пережитого ужаса, и прислушивалась к каждому шороху за дверью. Магия, спавшая во мне двадцать один год, теперь пульсировала под кожей, словно живое, напуганное существо. Мой осколок света чувствовал поблизости хищника.

Поднеся к лицу дрожащие руки, я с удивлением уставилась на свои пальцы. Ногти, которые вчера сорвала в кровь о жесткие камни сада, были на месте. Кожа выглядела абсолютно гладкой, без единой царапины или ссадины. Мой проснувшийся дар исцелил меня, без следа залечив физические увечья.

Я горько вздохнула, опуская ладони на подол испачканного платья. Жаль, что душевные раны так же легко залечить не получается. Они кровоточили и болели.

Вскоре замок тихо щелкнул. На пороге появилась служанка — та самая, которую я встретила вчера у дверей. В руках она держала небольшой поднос с завтраком.

— Доброе утро, миледи, — тихо и безучастно произнесла она, ставя поднос на столик у окна. — Вам нужно принять ванну и переодеться. Я подготовлю воду и чистое платье.

Моим первым порывом было воспротивиться. Закричать, чтобы она убиралась, швырнуть этот поднос в стену, отказаться подчиняться. Но я вовремя одернула себя. Какой в этом смысл? Истерика ничем не поможет. Она лишь разозлит Рейнарда, от которого теперь можно было ждать чего угодно. Я для него — вещь, донор силы, а вещи не имеют права на бунт.

Глядя на покорно опущенную голову служанки, я вдруг решила проверить слова генерала. А что, если он солгал насчет своей печати? Что, если заклятие можно как-то обойти?

Я открыла рот, отчаянно желая сказать: "Помоги мне".

Но стоило мне лишь подумать о том, что запретил Рейнард, как невидимая удавка резко стянула горло. Воздух застрял в легких. Я захрипела, судорожно хватаясь руками за шею, мои глаза расширились от паники. Заклятие подчинения не просто мешало говорить — оно душило меня за одни только мысли о неповиновении, не давая сделать даже жалкого вдоха!

Служанка испуганно дернулась ко мне, но я, мгновенно отпустив запретную мысль, судорожно втянула живительный воздух и замахала рукой, останавливая ее.

Все оказалось правдой. Я в абсолютной, безвыходной ловушке.

Молча, сцепив зубы и проглатывая слезы бессилия, я поплелась в ванную комнату, а затем позволила переодеть себя в изысканное платье темно-серого цвета. И если раньше оно вызвало бы у меня массу восхищения, то сейчас я ощущала лишь одно — порвать его на лоскутки.

Около полудня замок снова сухо щелкнул. На этот раз в комнату вошли двое рослых стражников в черной форме. Они не произнесли ни слова, не поклонились. Просто встали по обе стороны от дверей, ожидая.

Я поняла все без слов. Время пришло.

Медленно поднявшись с кресла, я оправила на себе новое платье и покорно шагнула вперед. Стражи конвоировали меня по длинным, запутанным коридорам особняка, пока мы не спустились на первый этаж и не вошли в огромный, слабо освещенный зал. Помещение больше походило на тренировочную арену: голые каменные стены, пол из темного гранита, никаких окон.