Стройка новенького здания самой дорогой городской гостиницы закончилась буквально в этом году, потому фасад в модном стиле а-ля рюс всё ещё щеголял нетронутой непогодой охряной краской стен. Выписанная из столицы затейливая лепнина, поражала богатством форм, придавала изящную законченность трёхэтажной постройке, выступавшей на улицу боковыми ризалитами и всем видом источавшей столичный шик. Мостовая от вокзала до гостиницы была выложена плоской брусчаткой, по которой имеющие в кармане несколько увесистых звонких монет гости Н-ска могли прошествовать, не замочив дорогих штиблет или туфелек в непролазных лужах – извечном биче уездных, а подчас и губернских городов.

Солидный швейцар, подпиравший вход, то ли профессиональным взглядом различил служителей закона, а скорее – узнал Рыжкова, что немудрено: Н-ск – город маленький. В любом случае он с глубоким поклоном широко отворил высокие створки двойных дверей.

– Милости просим, Ваши Благородия!

Рыжков кивком показал адъютанту оставаться снаружи, сам же вошёл в светлый холл, украшенный высокими резными колоннами с позолоченными капителями, сияющий хрусталём заграничных люстр и полированным мрамором полов. У основания широкой лестницы за лаковой стойкой красного дерева расположился важный портье, в сторону которого и направился ротмистр:

– Скажи-ка, дружочек, не заселялся ли к тебе только что иллюзионист из театральной труппы, а с ним ассистентка?

– Как же, вашбродь! – Чутьё портье оказалось не менее развитым, чем у швейцара. – За минуту до вас подняться изволили, вместе с девицею-с, – приватно понизил голос он, чуть ли даже не подмигнув, как показалось Рыжкову. – Хозяин их труппе весь второй этаж под проживание отдал. Вот, пожалуйста, нумер 207-й.

– О, нет! Я, пожалуй, подожду тут, да присмотрюсь. И будет весьма кстати, если означенный тип не узнает от тебя о моём к нему интересе.

– Как будет угодно-с! – Портье указал в сторону стеклянных дверей, отделявших общую залу от ресторана.

Войдя в царство крахмальных скатертей и сверкающих столовых приборов, уже разложенных на столах в ожидании гостей, Антон Владимирович устроился таким образом, чтобы сквозь стекло видеть всех, выходящих из гостиницы и входящих в неё. Просторная зала была по неурочному времени пуста, и скучавший в уголке половой, накинув полотенце на руку, неторопливо подошёл к ротмистру, походя пнув какую-то мелкую нечисть, пригревшуюся под стулом.

– Чего барин изволит? – согнув спину в профессиональном поклоне, протянул чисто выбритый молодчик с блестящими, прилизанными маслом волосами.

– Принеси-ка мне, голубчик, для начала кофию. Да баранок к нему. А там уж посмотрим, как пойдёт. Ну и газету дай столичную, посвежее, – распорядился ротмистр, не сводя взгляда с холла.

– Кофий закончился, барин, – виновато протянул половой. – Можно мальца в лавку послать, но не меньше получаса ожидать придётся-с. Из напитков чаю могу предложить, шоколаду горячего. Морс есть, сбитень, кисель. Или покрепче чего пожелаете-с?

– Посылай за кофием, я не тороплюсь. А прессу прямо сейчас неси.

– Исполним в лучшем виде, сударь. – Половой, кажется, всего на мгновение скрывшийся где-то, вернулся и разложил перед Рыжковым стопку газет, пахнущую бумагой и свинцовыми красками.

Уютно откинувшись на мягком стуле, ротмистр сделал вид, будто увлёкся чтением. Заголовки и правда были довольно занимательные:

«Британская антарктическая экспедиция затёрта во льдах!»

«Компания братьев Избойниковых открывает регулярные дирижабельные рейсы по маршруту С-Петербург – Рим»

«Синий звон в этом году обещается быть как никогда долгим»

«Нужен ли столице метрополитен наподобие Парижского и Лондонского?»

«Очередные требования международного магического сообщества к Российской империи»

Антон Владимирович по диагонали пробежался по содержимому статей, отвлекаясь на каждое движение в холле. Особый, профессиональный интерес вызвала у него последняя статья:

«Общеевропейский магический конгресс, собравшийся на берегу Женевского озера, в очередной раз подавляющим большинством проголосовал за воззвание русскому императору с требованием к смягчению извечной, многовековой позиции России и Русской Церкви о недопустимости применения стелламина в магических, ведовских и прочих потусторонних практиках. Депутаты, с благословения Папского престола, требуют предоставить доступ объединённому европейскому консорциуму к крупнейшим месторождениям магического металла, залегающим на Русской территории…»

– Пусти козла в огород, – хмыкнул Рыжков. – Свои залежи практически выработали. Спустили их на красивую жизнь. И при этом совсем разучились без внешней стелламиновой подпитки воспроизводить духовную энергию, потраченную на магические воздействия. Теперь уже почти век, как на наши недра зарятся. Наполеону, в 1812-м пришедшему во главе всеевропейской армии магов, зубы хорошенько в Москве обломали, с тех пор войной приходить боятся. Только и лают беззубо конгрессами.