Антон Владимирович сидел в любимом рабочем кресле и чувствовал себя опустошённым. Ещё ни разу за почти двадцать лет службы, а вероятно, даже и с момента выпускной аттестации не было такого, чтобы практически до дна исчерпал бы он запас духа, требующийся для чародейства. Восьмиконечные эмблемы, положенные каждому кудеснику, в его случае – петличные значки третьего отделения, потеряли свой зелёный оттенок, став скорее серыми, чем говорили о крайнем истощении его возможностей и будто бы взывали поскорее восполнить израсходованную энергию.

«Надо всё бросить и срочно идти к монастырскому источнику, – решил он. – Сутки просидеть в месте силы, отстранённо взирая на изумрудные переливы выходящих из земли чародейских линий, и не вставать до тех пор, пока сила духа полностью не восстановится»

Но тут его взгляд остановился на рабочем столе: незакрытые дела как раз и бывшие основной причиной растрат чародейской энергии, скопились уже в порядочную стопку.

– И ведь все происшествия произошли всего лишь за какую-то неделю, прошедшую с приезда в город этого треклятого театра, – снова горестно вздохнул он. – Такое чувство, что где-то открылись хляби, и оттуда всё сыплет и сыплет.

Совсем уже расстроился жандарм и потянулся за самой первой папкой, в углу которой его каллиграфическим почерком была выведена пометка: «На мельнице». Маленькой слабостью командира третьего отделения было давать каждому делу кричащие названия, которые иным возможно могли бы показаться даже несколько театральными. В результате этой привычки, серый картон стандартных папок красовался не только обязательными, но ничего не говорящими номерами но и такими приписками в углу. В который раз пытаясь восстановить в памяти всё произошедшее и найти в этом хаосе хоть какую-то систему, ротмистр развязал скрученные бумажные тесёмки.

«Сентября 4-го числа сего 1901 года, в 8 часов утра поступил сигнал о пропаже фигурантки, проходящей под псевдонимом «Мельничиха»…»

– читал Антон Владимирович первые протокольные строки, параллельно погружаясь в воспоминания о совсем ещё недавних событиях.

НА МЕЛЬНИЦЕ

* * *

– Здравствуйте, господин ротмистр! – нежно прозвенел колокольчик девичьего голоса.

– Здравствуйте! – Рыжков поднял глаза на вошедшую в кабинет утреннюю посетительницу, и лёгкая улыбка непроизвольно озарила его лицо. – Чем могу быть полезен?

Она была по-настоящему очаровательна той острой, немного нескладной и слегка растрёпанной красотой, казалось бы ещё до конца не сформировавшейся, звонкой и солнечной. Увидев такую, любой мужчина, будь он хоть давно и безнадёжно женат, излишне молод или уже весьма стар, в любом случае да растянет губы в открытой улыбке, а она, что удивительно, всегда улыбнётся в ответ.

– Елена Ланина, ученица Настасьи Яковлевны, – представилась девушка и уже тише, потупившись, зачем-то добавила: – Вашей подопечной.

– Присаживайтесь! – Глаза кудесника охладели. Дождавшись, пока та сядет, он продолжил сухим, официальным тоном: – Итак, что я могу сделать для юной ведьмы?

Девушка заметила перемену и, ещё более смутившись, сбивчиво начала:

– Наставница тому как два дня уже закрыла мельницу и ушла. Должна была вернуться вчера к вечеру, а всё нет её и нет. Я и в дверь стучала, и в окна смотрела, и сойку заговорила на поиск, да без толку. Дверь хоть и изнутри закрыта на засов, да тёть Настя всегда его так заклинает, чтоб сам он задвинулся. В окнах пусто, только и виден отсвет тигеля под котлом. Зелье точно уже пропало – переварилось, – по лицу девушки промелькнула тень испуга, но она усилием воли постаралась спрятать это. – А сойка так вообще – два круга над крышей сделала да в пруд камнем рухнула.

– Знаю я эти ваши ведовские заклятья, – поднял бровь Рыжков. – Приманить, поймать да шею самолично скрутить надобно. И слова нужные над ещё трепещущей шептать? И не жалко тебе птицу-то было?

– Очень жалко! – едва слышно прошептала ведьмочка, по-детски всхлипнув. – А Настасью Яковлевну ещё жальче.

– Хорошо, что жалко, – потеплевшим тоном тихо заметил жандарм. – Вот запомни это своё чувство, может, и выйдет из тебя толк.

– Спасибо за науку… Ваше Благородие! – снова всхлипнула Ланина, на мгновение подняв взгляд и сверкнув влажными глазами.

А Рыжков подумал: «И чего я лезу чужим ученикам науку втолковывать? Ах, чертовка! Ловко в голову залезла, да исподволь крутит?»

– Соберитесь, барышня, – снова перешёл на жёсткий тон жандарм и прищёлкнул пальцами, отчего между ним и ведьмой прошёлся рябью всполох чародейского щита, отводящего ментальные атаки. – И давайте подробно и по порядку: куда ушла, с кем, зачем?