— Здравствуй, королева ночи, — раздается голос из моей кухни. Я закрываю глаза и с досадой вздыхаю. Грейсон. — Я здесь, чтобы получить полный отчет. Не упускай ни одной детали!

Мне нужен замок на задней двери. Может быть, один из тех, что защищают от детей, под ручкой, чтобы он не мог пролезть внутрь. Я мечтаю переехать в Пуэрто-Рико. В моей голове я лежу, как морская звезда, на шезлонге с замороженным напитком в руке. Я поворачиваю голову и вижу загорелое тело, растянувшееся рядом с моим. Тёмные волосы. Небритая щетина. Золотая цепочка на шее.

Мне действительно не стоило пить вчера вечером.

— Не нужно кричать, папа, — голос Майи доносится из-за двери, и я смиряюсь с тем, что умру от стыда перед своим ребенком.

— Я знаю, что ты очень хочешь услышать все подробности, Майя. Не нужно притворяться, что тебе все равно, когда мы одни. Ты ещё не подросток. Можешь показать свой энтузиазм. Это не... Ого!

Грейсон резко останавливается в моей гостиной, в руке у него яблоко из моей корзинки с фруктами. Его взгляд перескакивает с меня в моём коротком зеленом платье на Эйдена, растянувшегося на диване, и снова на меня. Его взгляд застревает на куче одеял на коленях Эйдена, и на его глупом лице появляется улыбка.

— Чёрт возьми, — шепчет он.

Майя появляется за его рукой. На ней фетровая шляпа с загнутыми полями, а на подбородке у неё растущесть, нанесённая... тушью, я думаю. Моей тушью, вероятно. Её вьющиеся волосы собраны в строгий пучок под шляпой. У неё на бедре висит кнут. Очевидно, я забыла о дне косплея.

Грейсон сразу же закрывает ей глаза, как будто он только что застал меня верхом на Эйдене на диване.

— Папа, — вздыхает Майя. — Ты испортишь мой макияж.

— Грейсон, — добавляю я. — Не веди себя странно.

Эйден стоит, скомкав одеяло в руках, а в его глазах читается вопрос.

— Эм, — говорит он. — Привет?

Он морщится, и я с трудом сдерживаю смех. По крайней мере, я не страдаю в одиночестве. Майя тянет Грейсона за руку, пока не может заглянуть поверх его пальцев. Эйден моргает, глядя на неё. Я наблюдаю, как он рассматривает шляпу, бороду, кнут, завязанный на её поясе. На его красивом, сонном лице появляется радостная улыбка.

— Доктор Джонс, — кивает он.

Она лучезарно улыбается ему. Моё сердце делает что-то глупое в груди.

— Вы тот, с кем моя мама встречалась вчера вечером? Уильям? — спрашивает она. Не задумываясь, она добавляет: — Вы у нас ночевали?

— Это не Уильям и похоже, что они здесь ночевали, не так ли? — Грейсон слишком наслаждается этим.

Эйден переминается с ноги на ногу, выглядя удивительно комфортно, несмотря на обстоятельства. Я думала, что допрос двенадцатилетней девочки вызовет у него крапивницу, но он просто стоит и все это выслушивает. В своей футболке с его... руками. Его голыми руками с... мускулами. Должно быть, он снял обувь вчера вечером, прежде чем я заставила его лечь на диван, потому что на нём два непарных носка. Один синий, а другой ярко-красный.

Это мило.

— Кто ты такой? — спрашивает Майя, оставив свой такт где-то в доме отца, наверное.

— Я – Эйден, — просто отвечает он. Он бросает на меня непостижимый взгляд, который я не могу разгадать, прежде чем бросает одеяло на диван и делает два шага вперед. — Рад наконец-то познакомиться с тобой. Твоя мама всё время о тебе говорит.

— Я узнаю твой голос, — медленно говорит она. Она поднимает шляпу на лоб и прищуривается, глядя на его лицо. — Ты — Эйден Валентайн.

Он кивает.

— А ты — Майя, организатор грандиозных планов. Ты думала о карьере на радио?

— На самом деле я подумываю об археологии.

Эйден смеётся. Его смех теплый и грубый. Усталый от сна.

— Я вижу.

— Да, — сразу соглашается она, подпрыгивая на носках. Еще две секунды — и она изложит весь свой десятилетний план. Она открывает рот, но тут же закрывает его. Её глаза сужаются и бросаются на меня. С накладной щетиной она так похожа на Грейсона, что я с трудом сдерживаю смех.

— Подожди, — говорит она. — Что Эйден Валентайн делает в гостиной?

— Да, — вторит Грейсон. — Отличный вопрос. Что Эйден Валентайн делает в гостиной?

Эйден смотрит на меня, колеблясь. Я пожимаю плечами. Можно и подойти поближе.

— Хочешь остаться на завтрак? — спрашиваю я его.

Я поднимаюсь наверх, чтобы переодеться в старую кофту и выцветшие фланелевые брюки. Когда я возвращаюсь на кухню с бутылкой ибупрофена, протянутой в его сторону, взгляд Эйдена задерживается на них.

— Что? — спрашиваю я, наблюдая, как на его лице появляется медленная улыбка. Улыбки Эйдена почти всегда несимметричны, его нижняя губа слегка подтягивается влево. Как будто его лицо не привыкло к этому выражению и постепенно привыкает к нему.

Его пальцы касаются моих, когда он берёт пластиковую бутылку. Я отдёргиваю руку, как будто обожглась, и прячу в рукаве свитера.

— Что? — снова спрашиваю я.