— О, нет. То есть, да. Я живу здесь. На Флит-стрит, — и я бросился в душ, как только она написала, что ждёт меня в ресторане, не удосужившись посмотреть на футболку, которую я вытащил из комода, прежде чем натянуть её на голову.

— Это недалеко, — добавляю я, чувствуя прилив смущения из-за того, как я спешил сюда. Люси – взрослая женщина, она может сама о себе позаботиться. Но я мог думать только о том, как дрожала надежда в её голосе, когда она спросила меня, найдет ли она кого-нибудь, когда мы сидели вдвоём за столом для пикника. Я прочищаю горло. — Я не хотел, чтобы ты была одна.

Она продолжает смотреть на меня, подняв пиво на половину пути к губам.

— В чём дело? — внезапно спрашивает она, после того как тишина становится настолько густой, что кажется, будто я задыхаюсь.

Я моргаю, глядя на неё.

— В чём дело?

— Да, — она делает большой глоток пива. На этот раз она вытирает пену большим пальцем. — Что с тобой?

— Почему это звучит так, будто ты спрашиваешь, что со мной не так?

—Ты радиоведущий, — говорит она, игнорируя меня и поднимая один палец в знак объяснения. — Ведущий ночной романтической горячей линии, — она поднимает ещё один палец. — Ты сказал мне, что не веришь в любовь, но вот ты здесь. Помогаешь мне найти мою половинку. В чём дело?

— Я бы не сказал, что помогаю тебе найти пару. Я просто купил тебе пиво, — я подталкиваю корзинку с картошкой фри поближе. —И картошку. Ты ужинала?

Она берёт одну картошку и бросает в рот. Она стонет, когда пробует, и сразу же берёт ещё две.

— Ну? — спрашивает она, протягивая руку за кетчупом со стола позади нас.

Я тоже беру картошку.

— Ну, что?

— Ты человек противоречий, Эйден Вален.

Я пожимаю плечами.

— Мне нравится иметь оплачиваемую работу.

Она закатывает глаза. Я смеюсь.

— Что? Это правда. Я устроился на работу на радио, потому что мне нужны были быстрые деньги в колледже. Я был глупым парнем и думал, что это будет лучше, чем работать в столовой кампуса. Моя подруга нуждалась в замене на смене и сказала, что заплатит мне вдвое больше, если я её заменю.

— И ты влюбился? В первую же смену?

— Не хочу разбивать твой оптимизм, но нет. Мне нравились быстрые деньги и то, что я получил номера телефонов кучи девушек, — я засунул в рот ещё одну картошку фри и поднял брови. — Видимо, у меня приятный голос.

Люси бросает на меня сердитый взгляд.

— Не смотри на меня так. Я учился в колледже.

— Это не оправдание для того, чтобы быть троллем.

Я снова громко смеюсь. Двое мужчин за барной стойкой поворачиваются и смотрят на меня через плечо. Я сдерживаю улыбку, чтобы она не была слишком заметной.

— Мне также нравилось... быть кем-то другим. Мне нравилось откладывать свои проблемы в сторону и жить новой жизнью.

— Эйден Валентайн, — говорит Люси. — Вместо Эйдена Вален.

— Именно. Самая большая проблема Эйдена Валентина заключалась в том, какую песню поставить следующей. Ему было легко быть счастливым. Легко поддерживать разговор. Легко быть очаровательным, — у него не было больной матери, не понижался средний балл, не было проблем с людьми. — Мне нравилось общаться с людьми. То, что я оказался в шоу о романтике, было чистой случайностью. Мне нравилось говорить о любви, пока я... перестал, наверное.

— Почему?

Может быть, это из-за тусклого света, может быть, из-за алкоголя в моём желудке, а может быть, из-за Люси, но правда вырывается из меня.

— Я начал замечать общую черту у звонящих. Как любовь может сделать их несчастными. Как она может разорвать их на куски. И как только это увидел, я не мог этого не замечать. Думаю, начал ждать этого. Готовиться к этому. Так было легче.

— Почему? — снова спрашивает Люси, прижимаясь ко мне.

— Потому что я видел это и в своей жизни. С моим... с моим отцом. Моя мама заболела, — хрипло говорю я, прижимая ладони к холодному стеклу. — Она то и дело болела, и каждый раз это разрывало моего отца на куски. И я думаю, что именно тогда я перестал верить в хорошее.

Она резко вдыхает и наклоняется ближе.

— Она...