— Ответ «не сошлись характерами» тебя устроит? — спрашивает Фролов со скучающим видом.

— Устроит. Но ты можешь лучше.

Я нетерпеливо выдыхаю.

На свадьбу Софии и Арсения мы прилетели с запасом в два дня. Я совсем не была знакома с невестой, но она пригласила меня на девичник, и мы как-то сразу сошлись. Близкими подругами, разумеется, не стали, но общались свободно и легко.

Арс и Соня были классной парой. Внешне дополняли друг друга, вели себя слаженно и выглядели по-настоящему счастливыми.

Жаль, что развелись.

Правда жаль.

— У нас были конфликты, и их масштабы с каждым днём только росли, — объясняет Арс. — В итоге я предложил взять паузу и съехал. Но возвращаться домой уже не тянуло. Это херово, наверное.

— Очень, — подтверждаю кивком. — К семейному психологу не пробовали обращаться?

— До этого как-то не дошло.

Я спрашиваю с видом знатока, но мы с мужем сами ни разу туда так и не дошли. Несмотря на то, что у нас тоже хватает конфликтов и недопонимания.

Не знаю, решило бы это что-то или нет, потому что мозг всё равно нельзя перепрошить. Но, возможно, мы хотя бы лучше поняли бы друг друга.

— Ясно-о, — лениво отзываюсь. — М-м… Всё так завуалировано... А кто кому изменил? Кто кого перестал хотеть? Кто кого в итоге не удовлетворял в постели? Грязных подробностей семейной жизни не будет — я правильно понимаю?

— Да мы нормально разошлись, Тая. Ничего драматичного.

— Ну ты прямо идеальный бывший, — заключаю я, медленно покачивая туфлей под столом. — Даже не пытаешься очернить экс-жену, хотя я тебя буквально к этому веду.

Арсений улыбается уголками губ, обнажая ямочки на щеках, и опирается локтями на стол.

На мои провокации не реагирует. Уводит разговор в шутку. Тему развода не развивает.

До меня доходит, что, скорее всего, когда я искренне считала, что он один и даже помогала искать ему девушку, он вовсе не был один. Просто предпочитал не распространяться о личном.

— Сеня-Сеня, я думала, ты картину для жены выберешь, а ты, выходит, уже холостяк, — бросаю с легким упрёком, откинувшись на спинку дивана.

Моя юбка собирается гармошкой на бёдрах, поэтому я машинально разглаживаю её ладонью.

Вскинув взгляд, возвращаюсь к зрительному контакту с другом, чуть прищуриваясь, потому что солнце сместилось и теперь слепит, падая с нашей стороны.

— Я и без этого выберу у тебя картину, — обещает Арсений. — Себе возьму. Только Сеней я просил меня не называть.

— А то что будет? — слегка морщу нос.

— Накажу, Тая.

Арс перехватывает мою ногу под столом, сжимает щиколотку и смотрит мне прямо в глаза.

Сердце сбивается и тут же ускоряется.

Ого.

Похоже, я до сих пор не привыкла к тому, что он уже не тот уступчивый медвежонок, которого можно было дёргать и дразнить без оглядки.

Сильные пальцы вдавливаются в мою кожу, но почти сразу же скользят по ней, сглаживая давление. Это могло бы быть приятно, если бы не казалось таким странным.

Я аккуратно высвобождаю ногу и слегка меняю позу, сохраняя вполне спокойный вид.

21.

Святослав

— М-м…

Не раскрывая глаз, прижимаюсь грудной клеткой к спине жены и зарываюсь лицом в её волосы.

Тёплая. Вкусная.

Уютная.

Будильник давно отзванивает своё, потому что до вылета остаётся три с половиной часа. Но я не спеша скольжу рукой по впалому животу Таи.

Не могу сказать, что это про потребность потрахаться. Блядь, нет. Мы начали прощаться ещё с вечера. Скорее, это просто попытка побыть рядом чуть дольше физически. Остальное — вторично.

Порывшись в тумбе в поисках смазки, выдавливаю гель на средний и указательный пальцы.

За много лет совместной жизни я изучил тело жены до мелочей. Путём проб и ошибок. Иногда абсурдных. Часто — до смешного нелепых.

В семнадцать, чтобы разобраться, как правильно трахать девушку, как она устроена и куда вообще нужно присунуть, чтобы не выглядеть при этом зелёным пиздюком, мне пришлось изрядно попотеть.

Этот опыт сейчас, в том числе, позволяет быстро сориентироваться, что после ночи, в которой я не давал Тае спать до двух, чтобы раскочегарить её утром, потребуется гораздо больше времени, чем обычно. А этим временем мы не располагаем.

Тая тихо шипит, когда я ввожу в неё два пальца.

Запрокинув её стройную ножку себе на бедро, с дрожью вжимаюсь членом между мокрых от смазки половых губ и с надрывом проталкиваюсь глубже.

Дыхание частит. Сердце глухо и надсадно колотится.

В башке — белый шум, сквозь который пробиваются сбивчивые стоны.

Тая просыпается и двигается мне навстречу.

Тело — пластичное, ладное, манкое.

Во многом вылепленное занятиями танцами и фигурной гимнастикой. Сложно перечислить, какие кружки моя жена не посещала в детстве. Она талантливая и образованная, в отличие от меня, босоты без роду и имени.

Я шиплю в ответ, увеличивая амплитуду движений.