Повернув голову, я открыто смотрю на Святослава, будто ищу подтверждение его словам, хотя на самом деле уже давно уловила это на уровне интуиции. Ещё в первый раз.

С груди прорывается смешок. Я мотаю головой, отгоняя лишние эмоции. Становится легче… Даже свободнее…

— Хочешь верь, а хочешь нет, но я сразу подумала, что ты детдомовский, когда подсматривала за тобой из-за кулис, — честно признаюсь.

— М-м… Ты подсматривала за мной из-за кулис? — хмыкает Святослав.

— Конечно. Мне нужно было убедиться, вменяемый ли ты, — слегка развожу руками. — Оказалось, вменяемый. Но ты явно отличался от своих друзей. Хотя я не сразу уловила, чем именно.

— Чем же? Неотёсанностью?

Я не сразу замечаю, что улыбаюсь во весь рот. А машина тем временем въезжает в мой район.

— Нет. Собранностью. Настороженностью. Тем, что ты не выпендривался и не суетился, как остальные, — перечисляю.

— Уже десять лет с ними общаюсь, но, похоже, так и не вписался.

— Может быть. Если я куда-то не вписываюсь, я с такими людьми не общаюсь.

В моей картине мира это просто. В его — скорее всего, не совсем, потому что Святослав вдруг начинает смеяться — расслабленно и заразительно, вызывая у меня мурашки.

— Единственное, что меня смутило и заставило отмести вариант с детдомом, — это финансовый достаток, — заключаю уже во дворе. — Мы почти одногодки, но я пока не нашла способа столько зарабатывать.

— Если я расскажу тебе способ, мне придётся тебя убить, — спокойно произносит Святослав, притормаживая перед глубокой ямой. Он поворачивается ко мне, словно между прочим обозначая конец маршрута.

— Ок. Тогда оставь при себе.

Поездка заканчивается. Как ни странно, она оказывается лучше, чем я ожидала. Не сравнится с тишиной и наушниками, конечно, но всё равно довольно неплохо.

Я подхватываю зонт, дёргаю за ручку двери и, уже выскальзывая из салона, бросаю на прощание: «Спасибо».

Порш подсвечивает мне дорогу до самого подъезда. Только когда я поднимаюсь на второй этаж, он наконец уезжает.

18.

Таисия

Жмурюсь от солнца, разлитого по комнате.

Открываю глаза, тянусь к телефону.

Святик спит, лёжа на животе.

На часах — семь тридцать.

Перевернувшись на бок, подтягиваю колени и подкладываю ладонь под щёку, но почти сразу прячу её под подушку.

Сегодня рабочий день. С минуты на минуту должен зазвонить будильник. Хорошо, что у меня свободный график, так что время я регулирую сама.

Из запланированного только кофе с Арсом ближе к обеду. Он обещал заехать в лофт, чтобы посмотреть мои картины. Возможно, что-нибудь выберет для жены.

А в остальном — ничего срочного, важного или обязательного.

Пожалуй, я бы снова уснула, если бы не распахнутые настежь шторы, оставленные так ещё с вечера.

От скуки блуждаю взглядом по комнате и останавливаюсь на статуэтке в виде сплетённых фигур мужчины и женщины, удачно вписанной в интерьер.

Изящная.

Минималистичная.

Купленная в одном из берлинских шоурумов.

Не зря я выложила за неё пятьсот евро. Она того стоит. Вплоть до последней копейки.

В целом вся наша квартира — про минимализм. Серо-бежевые оттенки, лаконичные формы, матовые поверхности. Почти вечность я вместе с дизайнером шлифовала интерьер, пока он не стал идеальным.

Это был мой пунктик.

Особенный пунктик, где каждая деталь имеет значение.

Мы с мужем переехали сюда пять лет назад.

До этого жили в съёмном жилье, постепенно поднимаясь с более скромного на уровень выше.

Начинали с однушки в спальном районе — сразу после того, как, с трудом дождавшись моего совершеннолетия, поженились.

К тому времени отец уже поостыл к Святу, потому что за него вписался Грек. А Грека папа уважал. Да и не только он — его вообще многие уважали.

Теперь у нас трёшка в центре, в новом жилом комплексе. С закрытой территорией и видом на море.

По мере того как муж поднимался по карьерной лестнице, росли и наши возможности. Когда работа была попроще — из разряда «принеси-подай», приходилось мириться с тем, что есть, хотя особых лишений я уже и не помню.

Со временем задачи усложнились и стали требовать не только физических усилий, но и умственных, поэтому жизнь менялась к лучшему.

Святик быстро понял, что в порту можно хорошо зарабатывать, если уметь считать не только деньги, но и риски. Пока, вроде, неплохо получается.

Я шумно вздыхаю и отбрасываю с бёдер одеяло. У нас с мужем оно, разумеется, общее.

Он вернулся поздно, когда я уже лежала в постели после душа, обнял со спины, и я расценила это как шаг, чтобы помириться.

— Тайка, — хрипло бормочет Святик, притягивая меня к себе. — Ты чего крутишься, как юла?

Я позволяю его руке скользнуть под майку, инстинктивно подаваясь ближе.

Его пальцы находят чувствительные соски, сжимают их и, не спеша, обводят по кругу.

Безумно приятно, чёрт возьми.

Во всяком случае, фокус уже смещается, а остатки сна сметает одним махом.