— Ничего личного, — слегка морщу нос. — Клиент был сносным. Просто этого хватило, чтобы сделать кое-какие выводы.

Кофейня наполняется гулом и смехом. Я подхожу к кассе, натягиваю дежурную улыбку и принимаю заказы.

Обслуживаю посетителей по очереди, двигаясь по рабочему пространству как заведённый механизм. Несмотря на усталость в ногах, я тоже чувствую себя излишне… бодрой. Даже без кофеина.

Когда заканчиваю, часы показывают десять, а это значит, что пора закругляться. Тем более на улице сверкают молнии и усиливается ветер. Хотелось бы добраться домой до начала ливня.

Святослав оставляет на стойке наличку, прячет портмоне в карман и поднимает на меня взгляд. Я тоже поднимаю глаза, чтобы попрощаться.

Сердце сбивается.

Никогда прежде я не попадала в такие странные, дурацкие ситуации. Надеюсь, больше и не придётся.

— Спасибо за старания, — бросает Святослав напоследок. — Кофе так себе. Танцуешь ты всё-таки лучше.

Над дверью звенит колокольчик.

Какое-то время я стою как статуя, глядя на широкую мужскую спину, но потом начинаю собираться: выключаю оборудование, вытираю поверхности, складываю посуду.

У кофейни есть тесная раздевалка размером два на два, где можно снять фартук и рабочую форму, чтобы переодеться в повседневную одежду.

В конце смены я обычно пахну кофе. Кожа, одежда, волосы — всё пропитывается этим запахом. Особенно это заметно, когда я возвращаюсь домой. Не в моменте.

Распустив хвост и захватив сумку, я выхожу в зал и понимаю, что женщина за ноутбуком слишком увлеклась работой. Она приятная, улыбчивая. Всегда оставляет чаевые. Но, похоже, даже не заметила, что вокруг уже не горит подсветка.

— Простите, — осторожно трогаю её за плечо. — А мы уже закрываемся.

Женщина достаёт наушник и прищуривается, поэтому мне приходится повторить сказанное.

У неё на экране таблицы и расчёты с формулами. Вероятнее всего, она бухгалтер.

Клиентка спохватывается, быстро собирает документы и ноутбук в специальную сумку и пулей вылетает из заведения.

Я — следом за ней.

Пульс ускоряется, когда я замечаю, что Святослав всё ещё стоит на парковке, общаясь с кем-то по телефону.

Стараясь лишний раз не смотреть в его сторону, закрываю дверь на замок и опускаю жалюзи на окнах. Они идут туго. Сколько раз я просила Веронику вызвать мастера, чтобы их починили, но она только отшучивалась.

Ветер усиливается. С неба начинает капать дождь. Духота, предвещавшая грозу, наконец разряжается.

Я прячу ключи в сумку, достаю зонт и перехожу дорогу. Боковым зрением замечаю, как «Порш» вливается в общий поток машин, вскоре припадая из виду.

Мне становится проще дышать, двигаться и думать.

Напряжение отпускает.

Вероятность встретить клиента в большом городе была низкой. Но никогда не стремилась к нулю. Возможно, если бы прошло чуть больше времени — месяц, год или два, — он бы ни за что меня не узнал. Даже с макияжем. Но вышло как вышло.

Я ускоряюсь, подгоняемая дождём, который быстро набирает силу.

Место, где стоит кофейня, не балует инфраструктурой. Рядом закрытый овощной рынок и аптека, а до ближайшей остановки общественного транспорта почти километр.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь решить, где переждать ливень, чтобы не промочить обувь и джинсы. Поэтому не сразу замечаю, в какой момент «Порш» вдруг разворачивается. Понимаю это только тогда, когда он резко тормозит у края тротуара на моей стороне дороги.

17.

***

Твою мать.

Внутренние настройки сбиваются, как по щелчку.

Опять дышу, как паровоз. Стопорюсь, будто налетаю на стену. Но главное — не могу ухватить ни одной внятной мысли.

Где-то на краю сознания вылавливаю обрывки здравого смысла. Например, что садиться в машину к посторонним мужчинам не стоит. Тем более к женатым. Но смутно. Очень, блин, смутно.

Стекло плавно съезжает вниз.

Из салона на улицу доносится негромкая музыка. Видны кожаные сиденья и мягкая голубая подсветка вдоль панели.

Святослав, откинув затылок на подголовник, лениво разглядывает меня и слегка усмехается, когда я слишком долго не двигаюсь:

— Не сядешь? Да брось. Ты вроде на дурочку не смахиваешь.

Я выгибаю бровь, давая понять, что эта поддевка — лишняя. Но всё же внутри она отзывается как толчок. Или даже как вызов.

Так или иначе, Святослав по-прежнему выглядит безопасным. Как человек, который не причинит вреда и не перейдёт черту. Потому что возможность у него уже была. Но он ею не воспользовался.

Я отмираю, подхожу к машине и открываю переднюю пассажирскую дверь.

Перед тем как сесть, складываю зонт и хорошенько встряхиваю его. Но капли дождя всё равно летят внутрь — на сиденье и коврик.

В салоне тепло и сухо, поэтому от резкого контраста с улицей меня передёргивает.

Я оставляю зонт на полу. Пристёгиваю ремень безопасности. Устраиваю сумку на коленях.

Перекинув волосы на одно плечо, рывком выдыхаю под нетерпеливым вниманием водителя.