Старый хер щедро одаривает меня подарками в честь прошедшего дня рождения. Сначала — приглашает в гости несостоявшегося жениха своей дочери, Арсения. Потом — поднимает тост, которым то ли демонстрирует свою власть, то ли ставит меня на место. А может, просто в очередной раз напоминает, кто я и откуда.

Я и так, сука, помню. У меня отличная память.

Помню залитую кровью кухню. Отца с ножом над не дышащей матерью. Помню, как он спокойно попросил меня сбегать за тряпкой.

Помню свои ощущения — ступор, потребность отмотать время назад и яростнее защищать мать.

Помню детский дом.

Помню первое знакомство с моей Таей. Первое по-настоящему светлое событие, что случилось в моей жизни.

Я тогда понятия не имел, кто у неё отец и что это самое светлое — через год, два, десять — будет омрачать именно он.

— Арс, можно тебя на минуту? — зовёт к себе желаемого зятя Леонид Петрович.

Тот обходит стол, наклоняется к нему и подставляет ухо.

Я вытягиваю под столом ноги, молча наблюдая за ними.

Блядь, я тогда так обрадовался, когда он женился три года назад и свинтил из страны. Думал, больше никогда его не увижу. Поэтому вызвался купить подарок на свадьбу. Надел свой лучший костюм. Провожал под венец, как родного.

А сейчас смотрю — на пальце нет обручального кольца. Вот, спрашивается, какого хуя?

Кручу своё кольцо, которое, в отличие от его, на месте.

Арс выслушивает наставления Леонида Петровича, время от времени усмехается и качает головой, а потом по его указке идёт в дом. Тут и к гадалке не ходи — ясно, за кем именно его отправили. Даже если просьба пустяковая, цель — одна.

Видимо, чтобы я не скучал, ко мне пристаёт тётка Таи — Лариса. Просит подлить вина, пока её муж куда-то отлучился по делам.

Женщине слегка за полтинник. Моложавая, разговорчивая, любит внимание. Особенно мужское. Против нашей с Таей пары она никогда открыто не выступала, поэтому я с энтузиазмом выполняю её просьбу. Но ёрзать на стуле и крутить шеей до хруста в позвонках всё равно не перестаю.

— Я давно тебя не видела, Свят, — произносит Лара, как она просит себя называть, трогая меня за локоть. — Как дела на работе?

— В порядке.

— Лёня говорил, ты теперь великий портовой начальник?

Чокаясь с ней стаканом, в котором у меня сок, отвечаю:

— Начальник — это громко сказано. Так… ковыряюсь в бумажках.

— Ну не скажи, Святослав, — хохочет Лариса, прикрывая ладонью рот. — Что-то мне подсказывает, что ты сильно… очень сильно прибедняешься.

Я выпиваю сок до дна и со скрипом отодвигаю стул, потому что уже устал сидеть на одном месте.

— Лара, прошу прощения. Схожу немного подышу свежим воздухом.

Провожаемый цепким взглядом тестя, удаляюсь из беседки.

Я не курю уже месяцев шесть. Но на всякий случай в бардачке у меня всегда лежит пачка сигарет и зажигалка.

Этот всякий случай, к слову, наступает прямо сейчас.

Прогуливаясь мимо дома, я бегло смотрю на высокие окна, занавешенные шторами. Что происходит внутри не видно, но фантазия тут же дорисовывает картину. Тая порхает по кухне, помогая маме. Арс стоит в дверном проёме, сыплет комплиментами и не сводит с неё глаз.

Как-то так. Плюс-минус.

Я этой дружбе не препятствовал. В восторге не был, но и не вмешивался.

Такая Тая у меня — девочка-девочка. Где-то наивная, где-то слишком воздушная. Взять хотя бы её уверенность в том, что Арсений гей. Ага, как же. Можно не сомневаться, что при разговоре с ней у него всегда стоит колом.

Да и своего отца она всегда считала едва ли не святым. Что, конечно, тоже далеко от правды. Потому что он чуть ли не половину города держит на коротком поводке.

Я бы тоже хотел считать его святым, но при первом же знакомстве в мои шестнадцать Леонид Петрович доходчиво объяснил мне правила игры.

Никаких иллюзий насчёт Таи.

Никаких глупостей, никаких лишних движений.

И уж тем более — никаких надежд на счастливый финал.

Лучше будет перестать крутиться рядом с ней и найти себе другую компанию. Ровную себе.

Я тогда послушал, послушал. Покивал. А сделал всё равно по-своему.

Не потому, что романтик... Скорее, балбес твердолобый.

Кто бы мне тогда объяснил, кто такой Матрос. Я в душе не ебал, поэтому лез на рожон. Выпендривался. Встречался с Таей тайно. Урывками. По подворотням. Летел к ней на всех парах, потому что влюбился без памяти. Просто душило, когда она была не рядом.

Во второй раз, когда меня схватили посреди дня и затолкали в машину, всё оказалось куда поучительнее. Неделю отлёживался в детдоме. Если не больше.

На третий раз Матрос, он же Леонид Петрович Матросов, вдруг решил дать мне шанс и устроил к своему другу в порт, чтобы водились деньги на свиданки с Таей.

Были, конечно, и нюансы: следить за тем, чтобы она не забеременела, и не отвлекать её от учёбы. Но в целом — терпимо.

Я решил, что Матрос смирился. Но как бы не так.

Работа была на причале — по двенадцать, а то и шестнадцать часов, шесть дней в неделю. От меня требовалось вскрывать контейнеры и перегружать часть товара на «левые» машины.