Он снимает пиджак и идет вешать его в шкаф.

 

— Я все еще не до конца понимаю, почему ты это сделала.

 

С тех пор как я разгромила свою комнату, меня окончательно переселили в хозяйскую спальню к Кейджу. И прежде чем вы подумаете обо всех непристойностях, которые там могут происходить, скажу вам — их нет. Нельзя отрицать, что он обо мне заботится. Он предельно ясно дал это понять тем, как готов буквально убивать ради меня. Но он также обращается со мной как с хрусталем; будто одно неверное движение разобьет меня на миллион осколков. И, может быть, он прав, а может быть, мне просто нужно, чтобы он схватил меня за горло и, блядь, взял командование на себя.

 

— Честно? Я тоже, — говорю я ему, пока он раздевается до трусов и ложится в кровать.

 

Он усмехается, наклоняясь и целуя меня в лоб.

 

— Что ж, завтра мы поговорим о том, кто в тебя стрелял. Я не собираюсь жить в мире, где они существуют безнаказанно.

 

Мои мысли возвращаются к той ночи.

 

Мучительная боль, разрывавшая мой живот.

 

Жар от огня, из-за которого было трудно дышать.

 

Звук ее каблуков, цокающих по полу, когда она оставила меня умирать, врезался в мою память, прокручиваясь на бесконечном повторе и преследуя меня в моих самых темных кошмарах.

 

Моя смерть должна была безвозвратно изменить ее жизнь. Она должна была быть в безутешном горе, но вместо этого именно она была его причиной. И я не могу не задаваться вопросом, испытывает ли она хоть каплю вины, когда видит мои фотографии на стене или смотрит, как Кайли оплакивает потерю старшей сестры.

 

— О, она не уйдет безнаказанной, — обещаю я ему. — Но возмездие будет в моих руках, а не в твоих. И когда придет время, именно я отомщу за нашего ребенка.

 

 

 

Будучи такой настойчивой заразой, какой она и была, мне следовало знать, что Виолу стоит воспринимать серьезно. Следующие три дня она не отходит от меня. Подлизываться — не ее конек, это очевидно, но она старается изо всех сил. А когда она приносит ящик вина, потому что Кейдж запер меня от винного погреба... ну, в тот день я не совсем ее ненавижу.

 

— Я не говорю, что Елене стоило выбрать Стефана, — возражает она, отправляя в рот кусочек попкорна. — Я лишь говорю, что она должна была воспользоваться золотой возможностью для первоклассного трио.

 

Это первое, что она говорит и что вызывает у меня смех.

 

— Значит, ты за Дэймона?

 

Она усмехается.

 

— Черт, нет. Я строго за Кая. Ты видела эту ухмылку? Иди к мамочке.

 

Посмеиваясь, я делаю глоток вина, но не упускаю момента, когда она смотрит на меня и усмехается. Мои брови поднимаются, и я начинаю гадать, совсем ли она сошла с ума или планирует очередной способ от меня избавиться.

 

— Что? — спрашиваю я.

 

Она пожимает плечами и снова поворачивается к телевизору.

 

— Я же говорила, что покорю тебя.

 

Я закатываю глаза.

 

— Ты не самая худшая.

 

Ее губы поджимаются.

 

— Сойдет.

 

Кейдж входит и останавливается, чтобы уставиться на бокалы с вином в наших руках. Виола не отрывает взгляда от экрана. Я не могу сказать, то ли она все еще не оправилась от того, что он чуть не пристрелил ее, то ли ей просто плевать, что он думает. Честно говоря, вероятно, и то, и другое понемногу. Я же одариваю его самой сладкой улыбкой.

 

Его ноздри раздуваются, когда он идет на кухню и рывком открывает холодильник. Он хватает пиво и слегка хлопает дверцей, прежде чем прошагать обратно в кабинет.

 

— Гребаные близнецы Манчини, воруют ее внимание, — бормочет он себе под нос.

 

Как только он уходит, наши взгляды с Виолой встречаются, и мы обе разражаемся истерическим смехом. Она чуть не проливает вино, так сильно смеется. И когда ей наконец удается взять себя в руки, она прижимает руку к груди.

 

— Боже мой. Я никогда не видела, чтобы он дулся, как маленький ребенок, — говорит она в изумлении.

 

Мои брови поднимаются, но прежде чем я успеваю открыть рот, в воздухе пролетает нож для писем — едва не задев голову Виолы и вонзаясь в стену. Ее глаза расширяются, когда она поворачивается и видит стоящего там Кейджа, буквально испепеляющего ее взглядом.

 

— Ясно, — бормочет она. — Что ж, это мой сигнал.

 

Она встает, хватает сумочку и идет на кухню, чтобы вылить остатки вина из бокала. Закончив, она поворачивается ко мне и улыбается.

 

— Увидимся позже, Си.

 

Я киваю.

 

— Ага, конечно.

 

Как только она выходит за дверь, Кейдж уже направляется ко мне.

 

— Какого хрена это было, Си?

 

Мне требуется вся сила воли, чтобы сдержать улыбку, меня забавляет, какой он собственник.