— Я уже знаю, что она переметнулась, — цежу я ему в лицо. — Просто скажи, где она, и я не буду вырывать твои гребаные зубы и заставлять глотать их.

 

Он плюет кровью мне под ноги.

 

— Пошел ты, итальянское отребье.

 

Я усмехаюсь, всегда находя забавным, когда они притворяются крутыми, будучи просто слабыми сучками. Подойдя к толстой цепи, лежащей кучей на земле, я поднимаю ее и складываю вдвое, крепко сжимая в руке.

 

— Советую тебе сказать, где она, иначе ты почувствуешь боль, перед которой все предыдущее покажется щекоткой.

 

Его кадык дергается от тяжелого глотка, когда он смотрит на цепь.

 

— Клянусь Богом, я не знаю, о ком ты говоришь.

 

— Я, блядь, не верю, — говорю я, хлестая цепью по его боку. — Где она?

 

Он ревет от боли, ему требуется минута, чтобы отдышаться.

 

— Черт!

 

— Давай. — настаиваю я. — Сдай маленькую сучку, и боль прекратится. Все просто. — Он ничего не говорит, поэтому я снова хлещу его. — Мне больше нечем заняться. Я могу продолжать это, блядь, весь день.

 

Когда я снова поднимаю цепь, он ломается.

 

— Ладно, ладно. — Он делает паузу, чтобы сделать несколько вдохов. — Опиши ее мне. У них у всех есть свои сучки.

 

— Худая. Каштановые волосы. Богатая. Избалованная принцесса с проблемами границ.

 

Он усмехается.

 

— О, да. Это сужает круг примерно до половины Манхэттена.

 

— Гребаный придурок! Она ходит в тот спортзал, у которого тебя видели! — Мое терпение на исходе. — Она застрелила дочь Далтона Форбса по его приказу.

 

Улыбка появляется на его лице.

 

— А, ты про сучку Форбса. Ту, что все время висит на нем.

 

Мои глаза расширяются.

 

— Далтон трахает Виолу?

 

— Если ее так зовут, то да, — беззаботно говорит он. — Я с ним не близок. Просто часто видел их вместе.

 

Мысль о том, что Виола спит с Далтоном, вызывает рвоту. Далтон делал гораздо худшие вещи, так что тот факт, что у него роман, меня не удивляет. Однако что меня шокирует, так это то, что это с Виолой. Если Рафф узнает, он будет в ярости. И я позабочусь о том, чтобы он узнал.

 

— Ладно, теперь мы продвигаемся, — говорю я, бросая цепь на землю. — Итак, где место, где она может прятаться?

 

— Я не знаю, чувак! Я же сказал, мы не близки. — Я наклоняюсь, чтобы снова поднять цепь. — Ладно, подожди.

 

— У тебя пять секунд.

 

Он выдыхает.

 

— Есть квартира на Лонг-Айленде. Мы используем ее как убежище после разборок. Она рядом со старшей школой. Кирпичное здание. Выглядит почти заброшенным. Это квартира 256.

 

Я сжимаю руку на его горле, и его глаза встречаются с моими.

 

— Лучше не отправляй меня впустую, или, клянусь Богом, я вернусь сюда и буду хлестать тебя этой цепью, пока на тебе не останется ни одного не кровоточащего места.

 

Отпустив его, я разворачиваюсь и выхожу из сарая. Бени следует за мной и запирает двери. Раньше у меня было правило не приводить никого в мой дом. Это слишком предсказуемо. Но в последнее время я не могу заставить себя оставить Саксон. Хотя с момента ее срыва она постепенно идет на поправку, у нее все еще бывают тяжелые дни.

 

— Загони Escalade в гараж, — говорю я Бени, когда мы пересекаем задний двор. — Встретимся там.

 

Он кивает и направляется туда, а я иду в спальню. Достаю из шкафа кепку и толстовку, затем иду искать Саксон. Она сидит на диване, читает книгу, когда я бросаю обе вещи перед ней.

 

— Надевай, — говорю я ей. — Нам нужно кое-куда съездить.

 

Она смотрит на жалкую маскировку, затем снова на меня, будто я сошел с ума.

 

— Э-э, ты забываешь, что я должна быть мертва? Разве это не рискованно?

 

— Определенно, но если ты думаешь, что я оставлю тебя здесь, ты ошибаешься. Пошли.

 

Закатив глаза, она встает. Я надеваю на нее кепку, затем накидываю толстовку, убедившись, что ее волосы спрятаны внутрь. Она смотрит на меня сквозь ресницы, пока я натягиваю капюшон, и я не могу удержаться, чтобы не поцеловать ее в макушку.

 

— Готова? — спрашиваю я.

 

Она хватает свою книгу с дивана.

 

— Нет, но ты босс.

 

Я усмехаюсь ее сарказму и беру ее за руку.

 

— Еще бы.

 

 

 

 

 

 

 

На протяжении всей поездки на Лонг-Айленд Саксон молчит. Она свернулась калачиком на заднем сиденье, опустив голову и читая книгу. Она была права, когда сказала, что выводить ее на люди рискованно. Если Далтон узнает, что она жива, я ни секунды не сомневаюсь, что он снова попытается ее убить. Одно можно сказать точно: я никогда не был так благодарен за тонированные стекла.