– Мы можем помочь друг другу, – выдавливаю я через сдавленное дыхание, едва способная говорить под давлением его пальцев на моей шее. – Я могу вернуть тебе шанс выиграть эту гонку. А ты… Ты отплатишь мне парой небольших уступок. Разве желание выиграть на выборах не сильнее твоей ненависти? Разве ты не выбирал карьеру каждый раз? Что для тебя важнее, Марат? Месть или карьера?

Глава 5.

Его ладонь медленно ослабляет хватку и начинает скользить вниз по моей шее, вызывая волны острых, мучительных мурашек.

Каждое его движение словно электрический разряд, пробегающий по коже, заставляющий тело содрогаться от страха и какого-то тревожного, неуместного волнения.

Сердце бешено колотится, кровь шумит в ушах, дыхание становится поверхностным, прерывистым.

Его ладонь замирает на моей ключице, пальцы слегка поглаживают чувствительную кожу, вызывая новый приступ дрожи.

Я невольно сглатываю, не в силах отвести взгляд от его лица. Марат долго, внимательно изучает меня, словно пытается прочесть мои мысли.

Каждая секунда его пристального изучения кажется бесконечностью, от которой сердце болит всё сильнее и сильнее.

Марат наклоняется ещё ближе, его лицо оказывается всего в паре сантиметров от моего.

Я не знаю, чего ждать, что он сейчас сделает, и эта неизвестность только усиливает моё беспомощное состояние.

– У тебя есть пять минут, – произносит он тихо, голос его звучит низко, опасно и возбуждающе. – Озвучь своё предложение. И если оно мне не понравится, галчонок, ты будешь отрабатывать каждую секунду моего времени прямо здесь и сейчас.

Лёгкие отказываются нормально работать, а ноги становятся ватными, едва держа меня.

Я пытаюсь собрать разбегающиеся мысли, понимая, что от следующих моих слов зависит слишком многое.

Пять минут – это ничтожно мало, но это всё, что у меня есть. И я должна использовать их максимально эффективно, иначе последствия будут катастрофическими.

Я больше не хочу быть девочкой, какую используют.

Невинных и слабых в этом море сжирают.

Мне придётся отрастить собственные клыки.

– Хорошо, – я сглатываю. – Я сделаю всё, что тебе нужно. Буду идеальной, просто образцом жены политика. Хочешь, начну раздавать листовки на улицах? Или посещать детские дома, благотворительные мероприятия? Могу даже на курсы по готовке записаться, чтобы все думали, какая у тебя замечательная хозяйственная жена. Главное, чтобы никто не догадался, что я с трудом отличаю поварёшку от молотка.

Голос слегка дрожит, но в нём всё равно проскакивает ироничная нотка, маскирующая страх.

– В общем, я готова быть твоим ходячим рекламным билбордом, – натянуто усмехаюсь. – Могу даже вязать научиться или вышивать твои инициалы на носках, если это принесёт пару дополнительных голосов. Но в обмен я прошу всего три вещи. Простых, честное слово!

– А я, значит, должен поверить, что тебе хватит трёх вещей? – Марат медленно ухмыляется, его глаза холодно и хищно сверкают. – Может, сразу десять, чтобы потом не повторяться? Хотя знаешь, меня это не волнует. В любом случае потом с тебя за каждый пункт спрошу в койке. И поверь, там тебе понадобится больше трёх желаний, чтобы уцелеть.

– Дома делай со мной что хочешь, хоть на люстре вешай и мсти до посинения. Я говорю про внешний мир. И я хочу выходить из дома. Когда тебя не будет рядом. На встречи, мероприятия, ну или там курсы какие-то для скучающих жён толстосумов.

Марат недовольно кривится, но не перебивает. Он явно не в восторге, но, судя по его молчаливому согласию, готов с этим смириться.

У меня внутри что-то чуть попускает, но расслабляться рано. Хотя первый успех приободряет.

– Второе, – продолжаю я более уверенно, чувствуя, как сердце стучит чуть спокойнее. – Никто не должен знать, как всё будет у нас в браке. Абсолютно никто, даже персонал. Ни тебе, ни мне не нужны слухи, которые могут навредить твоей репутации. Люди любят скандалы, но они не любят, когда сильные мужчины издеваются над слабыми женщинами. Ты должен выглядеть любящим мужем, а я – счастливой женой.

Марат молчит. Долго, мучительно долго. Его лицо остаётся совершенно непроницаемым, но я уже научилась читать его мимику.

Глаза его слегка сужены, губы напряжённо сжаты, он обдумывает каждое моё слово, взвешивает за и против.

Я буквально вижу, как внутри него кипит борьба между яростью и холодным расчётом.

Но он не спорит. Значит, это условие он тоже принимает.

В груди снова всё болезненно сжимается, потому что я прекрасно понимаю, что впереди третье условие.

И именно оно станет моим приговором.

Глава 5.1

Сердце колотится так бешено, что его удары, кажется, отдаются в висках. В горле пересыхает, голос исчезает, оставляя лишь хриплое дыхание.

Я прочищаю горло, судорожно пытаясь набрать воздуха, а в голове уже вертятся молитвы. Хоть бы не убил.

– Третье условие касается Антона, – выдавливаю я едва слышно, сразу замечая, как меняется лицо Марата.

Ярость вспыхивает в его глазах мгновенно, как спичка в сухом лесу. Его пальцы снова сжимаются на моей шее, сильнее и жёстче, чем прежде.