Я не планировала, что всё выльется в такой разговор, но какая-то часть меня знала: еще утром я мысленно готовилась к бою. Знала, что, уезжая из Мексики, найду его. Что встану перед ним лицом к лицу и наконец скажу всё то, чего не сказала в ту ночь, когда он подписал бумаги о разводе.

Что бы ни произошло дальше, я больше не буду прятать свою боль, свои чувства и собственные потребности. Иногда это показное спокойствие и «сохраненное лицо» обходятся слишком дорого.

Я ненавижу ясность, которая приходит слишком поздно, но именно она показала мне мои самые большие ошибки по отношению к бывшему мужу.

Дело не в обещаниях, которые мы нарушили.

Дело в клятвах, которые мы оба не сумели сдержать. Терпение. Доброта. Понимание. Защита. Бережность. Все они неслучайно звучат в брачных церемониях снова и снова. Я не понимала, насколько они важны и как могли удержать нас вместе, пока мы не разбились окончательно.

Всё равно, сквозь тоску и разбитое сердце, чувствую облегчение. По крайней мере теперь он знает. Если он решит уйти, я заставлю себя смотреть ему вслед с тем спокойствием, которого у меня не было раньше, до того, как я вслух призналась ему в своих сожалениях. Если, конечно, он уже не сбежал сам.

Даже понимая, что отказ почти неизбежен, как и для Истона, я всё равно должна рискнуть. Настоящая любовь к другому человеку всегда связана с высокими ставками. Ты отдаешь ему свое сердце, доверяешь полностью, не зная, чем всё закончится. Именно этому меня и научила любовь к Истону. Но чтобы это было честно, я должна поставить на кон всё — так же, как он делал это ради меня снова и снова.

Решив довести всё до конца, я включаю телефон. В груди снова вспыхивает жгучая боль, когда я нажимаю «вызов». Он отвечает уже на втором гудке.

— Эй, — в его голосе слышна тревога, он улавливает мой всхлип. — Ты в порядке?

— Н-нет, — срываюсь я, голос ломается. — Нет, я не в порядке, — признаюсь я. — И уже очень давно.

— Ты можешь сказать мне всё, — мягко говорит он, и от этого слезы текут еще сильнее. Я запинаюсь, на секунду отводя телефон от уха, захлебываюсь новой волной боли, прежде чем собрать остатки сил и дыхания.

— Я рада, пап, — говорю я, — потому что хочу рассказать тебе о мужчине, в которого я влюбилась в Сиэтле.

Глава 75

One More Try

George Michael

Истон

Я смотрю, как Мисти садится в машину, и провожаю ее взглядом, пока машина не скрывается. И вместе с этим во мне поднимается резкая, до боли знакомая злость. Она только усиливается, когда я разворачиваюсь и быстрым шагом возвращаюсь в лобби.

Съедаемый чувством вины, взбешенный тем, во что превратилась моя жизнь, по горло сытый судьбой и тем хаосом, который она устроила мне и моей бывшей жене — женщине, решившей разобрать по винтикам мою только что выстроенную систему самосохранения, — я иду обратно в лобби курорта с одной-единственной целью. Подхожу к стойке регистрации и сквозь зубы формулирую просьбу:

— Пожалуйста, наберите номер Натали Батлер.

Мужчина за стойкой кликает мышью, находит ее в системе и набирает номер.

— Извините, мистер Краун, она не отвечает.

— Ну конечно не отвечает, — бурчу я. — Иначе всё было бы куда проще.

— Простите?

— Ничего, извините, — отвечаю я и провожу руками по волосам.

Сердце колотится от страха при мысли, что она уехала, так и не дав мне возможности поблагодарить ее за запоздалый подарок на день рождения. Не направляется ли она уже в аэропорт, на рейс в Техас?

Вполне в ее стиле. Вскружить голову, всё разрушить и исчезнуть.

Вскипев от злости, я прошу администратора позвонить ей еще раз и, пока он набирает номер, отмечаю про себя номер ее комнаты.

— Извините, мистер Краун, она всё еще…

— Всё в порядке, — отмахиваюсь я. — Спасибо.

Спустя несколько минут, с выступившим на лбу потом и бешено колотящимся сердцем, я уже колочу в дверь ее номера.

— Открой, черт возьми, дверь, Натали!

Ответа нет. Зато щелкает замок соседней двери, и в проеме появляются головы Холли и Дэймона, одна над другой. Они медленно поворачиваются ко мне, и глаза у обоих расширяются, когда они видят, в каком я состоянии.

— Где она? — рявкаю я.

Первой отвечает Холли:

— Эм… при всём уважении, Истон, я ни хрена тебе не скажу с таким взглядом, будто ты сейчас кого-то убьешь.

— Я бы никогда не причинил ей вред, — слышу собственный голос. — И вы оба это, мать вашу, знаете.

— А разве не причинил? — спрашивает Холли.

Я сжимаю кулаки по бокам и делаю шаг к ним. Оба тут же дергаются назад, прячась за дверью и оставляя лишь узкую щель, сквозь которую Дэймон бросает коротко:

— Ей сейчас очень плохо.

— Да неужели, — язвлю я, пытаясь взять себя в руки. — Я просто хочу с ней поговорить.

— С Мисти всё в порядке? — спрашивает Холли, и за дверью слышится какая-то возня.