— И сейчас я стараюсь быть смелой, а не неуместной. Потому что неуместным было бы признаться, что я всё еще полностью, безусловно и окончательно люблю тебя, в то время как ты находишься в романтической поездке в Мексике со своей девушкой!

Ноздри Истона резко раздуваются, и я замечаю, как вокруг начинают оборачиваться головы. Избитое сердце подталкивает меня вперед, и я мысленно готовлюсь к удару.

— Ты хочешь правды? Хочешь беспощадной честности? Тогда вот она. Последние два дня я сижу на пляже и захлебываюсь одним осознанием: полюбив тебя, я впервые увидела свой самый большой страх, а потеряв — оказалась вынуждена в нем жить. И теперь любая жизнь без тебя ощущается как компромисс.

Меня накрывает страх от того, что я делаю, но я не могу остановиться. Истон смотрит на меня с каменным, беспощадным выражением лица. Раньше оно бы меня испугало. Но теперь — нет.

— Ты правда думаешь, я не знала, от чего отказываюсь, когда отпустила тебя? — говорю я. — Я была смелой, Истон. Смелой настолько, чтобы выдержать боль и осознание того, что я потеряла с тобой то единственное, что заставляло меня чувствовать себя по-настоящему живой. Я каждый день живу с мыслью, что не должна была позволить тебе уехать той ночью, не сказав, что люблю тебя, что мне жаль и что я хотела бы поступить иначе. И я буду жалеть об этом завтра, послезавтра и каждый гребаный день до конца своей жизни — вот это и есть смелость.

Холли резко шепчет мое имя у меня за спиной и тянет меня за руку, но я вырываюсь. Две слезы срываются и катятся по щекам, а взгляд остается намертво прикованным к Истону.

— А вот что было бы неуместно, так это признаться, что я так и не переспала с тем квотербеком, потому что ты был последним мужчиной, который прикасался ко мне по-настоящему, и единственным, которого я когда-либо снова захочу… потому что, несмотря на всё, что произошло, я оставалась верной!

Глаза Истона расширяются. Я бью ладонью по столу и наклоняюсь вперед.

— Так что можешь продолжать делать вид, будто между нами больше ничего нет. Но ты и я оба знаем: любовь, которую мы чувствуем — которую всегда чувствовали, — никуда не делась. Как ты сам говорил, история наших родителей — не наша. Но в одном она всё-таки наша. Потому что, как и у них, наша любовь вне времени.

Мой голос ломается. Эта правда дается тяжелее всего.

— И, если ты хочешь, чтобы я замолчала, тебе придется заслужить это своим первым ложным словом в мой адрес. Скажи мне, что я во всем ошибаюсь!

Нестерпимо густое напряжение сгущается в воздухе. Тишина тянется так долго, что ее в конце концов прерывает приглушенный всхлип. Взгляд Истона не отпускает меня, пока Мисти, зажав ладонью рот, срывается к зданию.

— О, смотри, — я дергаю головой в ее сторону, и виноватые глаза Истона следуют за движением. — Еще одна жертва политики беспощадной честности Истона. Я только что ранила ее этим. Достаточно эгоистично для тебя?

Истон опускает глаза, ругательство срывается с губ, когда он проводит ладонью по лицу.

— Натали, ты устраиваешь сцену, — шипит рядом Дэймон, а я упираюсь ладонью в стол, чтобы не потерять равновесие.

— О, но он это заслужил, — хрипло отвечаю я с полной убежденностью, когда взгляд Истона снова врезается в меня. В нем тысяча эмоций, и я позволяю ему увидеть каждую трещину моей брони. — Он заслужил это, Дэймон, потому что заслуживает женщину, которая будет так же яростно защищать его и его сердце. Женщину, которая будет сражаться за него так же, как он сражался за нее.

Слезы на мгновение ослепляют меня, но я моргаю, смахивая их, и вижу, как Истон впитывает каждое слово, вырывающееся из меня без фильтров. Я захлебываюсь рыданием, прежде чем полностью теряю связь с происходящим вокруг.

— Прости меня, — выдавливаю я. — Прости, если я когда-либо давала тебе почувствовать, что ты для меня — что-то меньшее, чем моя сверхновая… И ты должен знать: единственное, что я когда-либо по-настоящему ненавидела в тебе, Эллиот Истон Краун, — это твою чертову фамилию.

— Хватит, Нат! — Дэймон обхватывает меня за талию, пытаясь утащить прочь.

Переполненная эмоциями, я разворачиваюсь и буквально рассыпаюсь в объятиях Дэймона. Он крепко подхватывает меня, прижимает к себе, и я утыкаюсь лицом ему в шею, рыдая, пока он уносит меня прочь. Уже через несколько секунд меня усаживают во недорожник, и Дэймон рявкает водителю, чтобы тот трогался.

Прижатая к нему, я даю волю всей своей боли, пока машина уносит нас прочь. А Дэймон снова и снова умоляет меня простить его.

Глава 74

Always Been You

Jessie Murph

Натали

Я сижу у самой кромки прибоя, закутавшись в куртку Истона, и смотрю, как фиолетовое небо темнеет, уступая место лунному свету. Луна поднимается выше и начинает серебрить воду. После той сцены, которую я устроила, меня тянуло просто сбежать, исчезнуть, но я лишь отошла в сторону, чтобы прийти в себя. Мне стыдно за случившееся, но, как ни странно, я почти не жалею. И отступать теперь не собираюсь.