Взгляд Истона задерживается на мне, прежде чем он опускает его и обращается к Дэймону.

— Истон, — представляется он, протягивая руку.

Дэймон принимает рукопожатие.

— Взаимно, — с энтузиазмом пожимает он руку Истона. — Приятно наконец познакомиться с бывшим мужем моей лучшей подруги, — шутит он, а я мысленно умоляю Бога даровать мне способность испепелять лицо Дэймона одним только убийственным взглядом.

— Мы бы познакомились куда раньше, если бы вы не… ну, знаете, — Холли тянет с явной горечью, — тайком познакомились, начали встречаться, — а потом сбежали, — и развелись, — заканчивает она и тут же меняет тон. — Я Холли, — она протягивает руку Истону.

Он принимает ее с широкой, искренней улыбкой. Узнавание в его взгляде ясно дает понять: они ему оба нравятся.

— О тебе я тоже много слышал, Холли, — говорит Истон, и зрачки Холли тут же превращаются в мультяшные сердечки. И я ее не виню. Он ослепителен и обезоруживающе обаятелен и легко влюбиться в этот блеск. Для меня он вообще — сплошное сияние.

— Ну, ты же знаешь нашу девочку, — смеется Дэймон, играя роль дипломата. — Либо по-крупному, либо никак.

— Никак — тоже отличный вариант, — бурчу я себе под нос среди обрывков общего разговора. — Просто блестящая идея.

Истон снова переводит внимание на меня. По его взгляду ясно, он всё услышал.

— Ну что, с тобой всё нормально?

— Вполне, спасибо, что проверил. Я просто была очень пьяна, — говорю я и приподнимаю солнцезащитные очки.

Его ответный взгляд тут же становится жестче, не позволяя мне уйти дальше и отшутиться, одним словом. Потому что он всё еще Истон. И он никогда не соглашается ни на что меньшее, чем жестокая честность. Его ноздри раздраженно раздуваются, и слова с нашего медового месяца снова отзываются во мне — так же, как отзывались бесконечные месяцы подряд.

«Никогда не прячься от меня. Мы так близки, как только могут быть два человека».

В ту же секунду мои легкие решают, что дыхание — необязательная функция. Очередная молния прожигает грудь. В отчаянии я цепляюсь за это ощущение, борясь с подступающими слезами, которые больше не в силах скрыть.

Я. Ненавижу. Мексику.

Я не смогла бы забыть ни одной минуты с ним, даже если бы захотела. Я почти уверена, что помню каждое наше слово. Мое проклятое сознание не способно отключить ни одно воспоминание о нем, даже после количества текилы, сопоставимого с моим собственным весом.

Холли и Дэймон болтают с Истоном, а он отвечает им легко и непринужденно. Когда Истон внезапно замирает посреди разговора, я тоже останавливаюсь. Прикрывая глаза ладонью, я вижу, на чем задержался его взгляд: на золотой цепочке у меня на талии. Его орехово-зеленые глаза вспыхивают и на несколько секунд впиваются в это сверкающее напоминание — секунды, крадущие душу, — а затем он резко отводит взгляд.

Всё еще обожженная этим взглядом, я тоже отвожу глаза. Мне кажется, из меня поднимается дым, невидимый для всех, кроме меня. Дэймон что-то говорит, но я перестаю его слышать. Мой взгляд скользит по ребрам Истона. Там стало больше татуировок, незнакомых мне, пока я не нахожу ту самую, единственную, знакомую.

Сердце раздувается, когда я мысленно веду взглядом по узору, легко различимому среди остальных. И в голове сама собой складывается краткая история нашей любви.

Когда-то Эллиот Истон Краун был моим.

Он был моим.

И мы были так близки, как только могут быть два человека.

— Прости, куда именно? — спрашивает Истон, снова вклиниваясь в разговор, когда неподалеку раздается всплеск воды в бассейне.

— Мы едем на одну из экскурсий, которые предлагает отель, — объясняет Дэймон. — Мне пришлось забронировать всё целиком, на шесть человек. Так что вы тоже можете к нам присоединиться, — добавляет он с едва заметной ухмылкой, которая кричит: «это карма, детка».

Вместо того чтобы выцарапать ему глаза, я разворачиваюсь на шезлонге и сую флакон солнцезащитного крема ему в руку.

— Намажь мне спину, ладно? Плечи уже горят.

— Мне нужно сначала уточнить у Мисти, — осторожно начинает Истон. — Но, думаю, мы…

— Мы что, милый? — раздается ее голос ровно в тот момент, когда я отворачиваюсь, выигрывая себе еще пару секунд перед неизбежным знакомством.

Дэймон наклоняется ближе и с нарочитым усердием начинает втирать крем мне в плечи. Пока он всё еще в пределах слышимости и Холли представляется Мисти, я ловлю момент, чтобы прошипеть свою угрозу:

— Насладись видом сегодня, Дэймон, как следует, — сквозь зубы цежу я. — Потому что он для тебя последний. Я тебя, блядь, убью.

То, как у него расширяются глаза, а затем он сглатывает, убеждает меня: угрозу он воспринял всерьез. И подкрепляю свои слова безумным взглядом.

Спасибо, что сам вызвался, лучший друг.

Я собираюсь выместить на тебе всё это дерьмо.

— Звучит… весело, — говорит Мисти с заметной ноткой сомнения в голосе.