Он тянет меня к себе, усаживая верхом, затем вытягивает ремень безопасности и пристегивает нас вместе, пока я тихо смеюсь ему в губы. Но очень скоро от этого смеха не остается и следа, когда он спускает куртку с моих плеч. Мои затвердевшие соски скользят по его футболке, и я стону, прося большего, прямо ему в рот. Не в силах справиться с желанием почувствовать его, я умудряюсь слегка откинуться назад, насколько позволяет ремень, и расстегиваю его джинсы. Забираясь под боксеры, сжимаю его твердый, налитый член и провожу каплей влаги по набухшей головке.

— Видишь? Не сломан. Просто он мой, — говорю я и уверенно сжимаю его, подтверждая свои слова, пока он осыпает поцелуями мою шею.

— Согласен. Черт, как же я по тебе скучал, — глухо отзывается он, подтягивая куртку, стянутую у меня на талии. — Мне нравится твой стиль.

— Я надеялась, что так и будет.

— Я люблю тебя, — выдыхает он. — Так приятно это говорить.

— Я тоже тебя люблю, Истон. Так чертовски сильно. Я неделями сдерживалась, чтобы не сказать это, — признаюсь я, а потом игриво упрекаю его: — Ты немного напугал меня сегодня, когда не ответил на сообщение.

— У меня была работа, — отвечает он между поцелуями. — Я хотел, чтобы всё было идеально.

— Так и было, но ты сам себе всё усложнил и задал слишком высокую планку.

— Да? — ухмыляется он, вытаскивая мою руку из его штанов и просовывая свою под мои шорты, дразня пальцами по моей мокрой чувствительной плоти. — Дай мне десять минут с этой идеальной киской, и я подниму планку еще выше. Спорим.

— Бессовестный, — хрипло выдыхаю я, голос пропитан желанием, которое вспыхивает еще сильнее, когда он жадно припадает к моему соску. Задыхаясь, я смотрю, как он ласкает меня, ловя ритм его пальцев и запуская свои в его влажные от пота волосы. — Пожалуйста, Истон, пожалуйста… мне нужно почувствовать тебя.

Я подаюсь к нему, трусь о него, но он отстраняется и качает головой.

— Я не могу любить тебя так, как мне нужно, в этом гребаном лимузине, — стонет он с досадой, убирая руку. — Я хочу уложить тебя где-нибудь в мягком и… в белом, — настаивает он, глядя на меня взглядом, полным любви. Я тут же запечатлеваю этот момент в памяти.

— Пожалуйста, — жалобно шепчу я, но он снова мягко качает головой. Его взгляд скользит по мне, сверкая, пока он переплетает мои блуждающие пальцы со своими.

— Нет, детка. Нет. В следующий раз, когда я кончу в тебя, ты будешь моей женой.

Он снова целует меня — так нежно, что эмоции берут верх, и от переполняющего счастья по щеке скатывается слеза, пока он продолжает подпитывать мою эйфорию. Мы целуемся, руки бережно исследуют друг друга, пока в салоне не вспыхивает предупреждающий свет.

Истон отрывается от моих губ и смотрит на мою грудь.

— Как бы мне ни хотелось этого делать… — тихо говорит он и напоследок нежно целует каждый сосок, прежде чем натянуть куртку обратно.

Под его внимательным, изучающим взглядом я сдаюсь и просовываю руки в рукава, пока он аккуратно возвращает куртку на место, снова прикрывая меня.

— Это было жестоко, — протестую я, отстегивая ремень безопасности и соскальзывая с его колен.

Поправив его куртку на себе, я подтягиваю ремень, а он тем временем пытается справиться со своей взбунтовавшейся эрекцией и запихнуть ее обратно в джинсы. Я не могу сдержать улыбку, наблюдая, как он безуспешно пытается скрыть свой стояк и замечает мою улыбку.

— Тебе смешно?

— Думаю, это справедливо. Я серьезно. Ты полностью меня испортил своим грандиозным жестом. И не только сегодня — навсегда, — я резко выдыхаю. — Надеюсь, ты доволен.

Его улыбка становится шире, когда он всё-таки побеждает в борьбе с джинсами, а затем берет мою руку и начинает целовать кончики пальцев.

— Перестань улыбаться, засранец. Это уже не исправить.

— Вот и отлично.

Я хватаю его за волосы и слегка тяну.

— Надеюсь, ты это всерьез.

— Я собираюсь посвятить тебе всю свою жизнь. Этого достаточно?

— Мы правда это делаем?

В его голосе звучит решимость.

— Блядь. Да! Может, безрассудно и глупо. Зато глупо счастливо.

— Полностью согласна.

Не в силах удержаться, я снова забираюсь к нему на колени и начинаю осыпать его поцелуями.

— Ты, — поцелуй, — сказал, — поцелуй, — всем, — поцелуй, — что любишь меня, — поцелуй. — Всему миру.

— Подожди, детка, — смеется он, слегка покачивая меня на коленях.

— Нет, мы ведем себя вполне прилично, — парирую я, продолжая его целовать, пока он тихо смеется.

— Замри, Красавица. Всего на секунду, — задумчиво говорит он, удерживая меня. Я поворачиваюсь и вижу в его пальцах любимое черное кольцо со звездой — то самое, что он носил на мизинце.

Я смотрю на него, а он берет мою левую руку и надевает кольцо. Оно садится идеально. Глаза тут же наполняются влагой, и я снова смотрю на него.

— Просто до тех пор, пока мы не выберем что-нибудь другое.

— Мне всё равно, — вырывается у меня. На радостях я визжу от счастья и тут же продолжаю свое наступление, вырывая у него еще один смешок. — Я люблю тебя, — шепчу я, осыпая поцелуями его челюсть, шею, ложбинку у горла.