— Я об этом не знал.

— Да. И заботился о ней во время беременности. Было очевидно, что у них есть шанс всё наладить, но этого так и не случилось. Я долго не мог понять, почему они так и не смогли собрать себя воедино, пока несколько лет назад до меня не дошло. Причина была и остается той же самой — группа.

— Лекси не смогла выдержать роль жены рок-звезды, — добавляю я, вспоминая тот же разговор с Натали в Сиэтле.

— Именно, — задумчиво кивает он. — При всей нашей близости с Беном я понял: ее измена что-то в нем сломала. Не в лучшую сторону. Как будто их медленный распад отравлял их обоих шаг за шагом.

— А как насчет тебя и мамы? — спрашиваю я.

Он хмурится, пока мы идем по закулисному коридору.

— В смысле — я и мама?

— Ты тогда вообще был готов к этим отношениям?

— Мы сошлись, когда я был на самом дне, — отвечает он без пафоса. — В голове тогда был полный хаос. Ты это знаешь.

— Знаю. Но у вас доходило до такого же дерьма, как у Бена с Лекси?

— У нас всё было шатко с самого начала. Из-за моих обстоятельств. Мне тогда просто нечего было ей предложить. — Он выдыхает. — Твоя тетя Пейдж была в ярости и не хотела, чтобы я вообще приближался к ее младшей сестре. Это был отдельный кошмар. И самое паршивое — тогда я с ней был согласен. Слава богу, твоя мама — нет.

— Мама тебе изменяла?

Он останавливается у выхода, сигарета замирает у него на губах.

— Что? Нет. Нельзя изменить тому, с кем ты не вместе. Мы расстались, меня подписали, я уехал в тур, а ей нужно было закончить учебу. Мы жили совершенно разными жизнями.

— То есть… она была с кем-то еще?

Он смотрит на меня так, будто я окончательно перешел границу.

— Ты сейчас всерьез спрашиваешь меня о сексуальной жизни своей матери?

— Мне просто… важно понять, — пожимаю плечами.

Он толкает дверь, выходит наружу, тут же закуривает и выпускает дым.

— Мы были в разлуке не пару дней, сын. Мы прожили без друг друга годы, прежде чем снова сошлись. Я не могу говорить за нее. Но для меня это был ад с самого начала. И становилось только хуже, потому что я знал: если мы протянем так еще немного, я потеряю ее окончательно.

— Чего-то ты всё-таки не договариваешь? — возвращаю ему его же вопрос, зная, что попал в точку.

— Ничего. Твоя мать сама написала нашу историю. — Он бросает на меня взгляд. — И она, между прочим, доступна на Amazon.

Тревожное чувство накрывает меня, когда я понимаю, что даже отец неохотно говорит о Нейте.

— Так как ты вернул ее?

— Так, как она это описала. Мы снова нашли друг друга в доме у озера. Всё произошло именно так.

— А ты бы простил ее, если бы она изменила?

Он гасит сигарету ботинком.

— Тогда я бы простил ей что угодно, — говорит он. — Абсолютно всё. И, скорее всего, простил бы и сейчас. Но я не всегда был на это способен. Она — причина, по которой я стал таким.

Когда мы подходим к внедорожнику, Джоэл выходит с водительской стороны и открывает заднюю дверь для отца. Тот раздраженно качает головой.

— Двадцать лет я говорю тебе перестать открывать мне двери. Можно было бы уже понять.

Джоэл ухмыляется.

— После двадцати двух лет, в течение которых вы платили мне зарплату, можно было бы понять, что я не умею делать что-то наполовину.

Отец переводит взгляд с Джоэла на меня.

— Я больше не плачу тебе зарплату, так что завязывай с этим дерьмом. — Он кивает в сторону машины. — По бургеру?

— Черт возьми, да. Умираю с голоду, — отвечает Джоэл, и мы все садимся в машину.

Отец пристегивается на переднем сиденье и бросает на меня взгляд, без слов приказывая сделать то же самое.

— Правда в том, — говорит он уже спокойнее, — что одни люди сходятся, другие — нет. Время всё расставит по местам. И поверь мне, оно всегда, блядь, это делает.

Черт. Вот он итог.

Иначе говоря, папин способ поставить точку в разговоре.

Джоэл смотрит на меня в зеркало заднего вида, заводя машину, пока отец проверяет телефон. Я киваю Джоэлу, давая понять, что всё в порядке. Но на самом деле — ни хрена не в порядке.

За последние двадцать минут я солгал отцу.

И что самое паршивое?

Он солгал мне тоже.

Глава 42

Baby I Love You

Aretha Franklin

Натали

Как раз в тот момент, когда я останавливаюсь, в кармане вибрирует телефон. Тянусь за ним, на экране высчитывается входящий видео звонок по FaceTime. Смахнув пот со лба и понимая, что с внешним видом мне уже ничего не сделать, я принимаю вызов с заранее заготовленной улыбкой.

— Привет, красавчик. Очень вовремя, я как раз хочу тебя кое с кем познакомить.

Из-за солнечных бликов я плохо вижу Истона, поэтому опускаю телефон ниже.

— Перси, — говорю я с энтузиазмом, почти наваливаясь на него, чтобы поймать нужный ракурс, — это мой парень, Истон.

Истон, это еще один мужчина в моей жизни — Перси.