На мгновение я теряю дар речи, сдерживая подступающие слезы.

— Это для меня очень много значит, Истон. Правда.

— Ты для меня много значишь. — Он делает паузу. — И я действительно люблю, как ты пишешь. Та история про двух братьев, которых разлучили на двадцать лет… она меня очень впечатлила. После нее я даже написал несколько строк.

— Правда? — спрашиваю я, и в груди всё разрывается от чувств. — Дашь мне прочитать?

— Конечно, — шепчет он.

— Восемь дней, — напоминаю я. — Если вдруг забыл.

— Я считаю. Я, блядь, считаю каждый день, — резко выдыхает он.

— Я тоже, — признаюсь я без утайки, чувствуя, как сердце распирает от эмоций.

— Ложись спать, — говорит он. — Я отключусь, когда ты заснешь.

— Хорошо, — отвечаю я.

Он гасит свет, и тени от телевизора начинают играть на его лице. Он переключает каналы, пока я устраиваюсь поудобнее. Проходит меньше минуты, и его взгляд снова находит мой.

— Спокойной ночи, Красавица, — тихо говорит он.

— Спокойной ночи, Чудовище, — дразню его, не отрывая от него взгляда, пока глаза сами не закрываются.

Утром я просыпаюсь и понимаю, что он так и не завершил звонок. Мне открывается идеальный вид на его лицо: он спит на боку, длинные черные ресницы лежат на четких скулах, губы чуть приоткрыты. Его грудь едва заметно поднимается и опускается, дыхание ровное, почти неподвижное.

Боль внутри усиливается, когда я окончательно просыпаюсь. Я смотрю на него гораздо дольше, чем это вообще можно считать нормальным, но остановиться не могу.

Я влюблена в него.

Глава 43

Somewhere Only We Know

Lily Allen

Натали

Два месяца спустя…

— Он родом из Коннектикута, так что мы с разных планет, — сообщает Рози, закидывая длинные, подтянутые ноги на стул напротив моего стола.

Причина ее внезапного визита сразу после того, как я включила свет в кабинете, проста: срочный отчет о новом папином сотруднике. Джонатан. Колумнист по финансовым советам. Именно он на днях занял пустующий кабинет по соседству с моим.

— Я успела нафантазировать лишнего, прежде чем сработал мой гей-радар. Сегодня утром проверила соцсети. Пришлось зарыться в его архивы, чтобы найти подтверждение. Он не скрывает, но и не афиширует ориентацию, что, между прочим, жестоко и вводит в заблуждение. Так что, — тянет она жалобно, — я возвращаюсь в Калифорнию с разбитым сердцем.

Я не сдерживаю смех.

— Рози, он работает здесь всего два дня.

— Вот именно. Мой гей-радар меня подвел, — вздыхает она.

— Он симпатичный, — говорю я, замечая объект ее последней влюбленности, когда тот выходит из папиного кабинета с кружкой кофе в руке. — Но выглядит довольно отстраненным.

— Обожаю отстраненных. Ну ладно, в море еще полно рыбы, да? — она отмахивается, и ее трагедия длится ровно столько, сколько нужно, чтобы достать пилочку из крошечной сумочки Fendi.

Рози медленно проводит пилочкой по безупречному маникюру и поднимает на меня изучающий, почти допрашивающий взгляд.

— А теперь к другим новостям. Ты просто обязана рассказать, из-за чего у тебя сейчас такой мечтательный вид. Потому что, детка, ты светишься.

Меня накрывает паника. Изо всех сил стараюсь выглядеть невозмутимо и пожимаю плечами.

— Я много тренируюсь. — Это правда.

Теперь у меня есть пресс.

Четыре кубика.

— Эта улыбка у тебя на лице появилась не из-за тренировок, а из-за того, для кого ты тренируешься.

— Ничего такого, — вру я с самым невинным видом, пока она прищуривается, явно не веря ни единому слову. — Я просто много бываю на свежем воздухе, ловлю солнечные лучи. Мне это пошло на пользу.

— Ну конечно. Это всё солнце заставляет тебя парить по редакции, будто ты живешь лучшие главы романа Джейн Остин, — фыркает она. — Нет. Здесь явно прячется какой-нибудь мистер Дарси, и ты же знаешь, я его унюхаю, если ты сама не сознаешься. Так что выкладывай. Кто он?

От ее внезапного интереса к моей личной жизни у меня сжимается горло, но я всё же заставляю себя говорить, пытаясь сбить ее со следа.

— Я правда стала отдыхать по выходным. Так что да, я много времени провожу на солнце.

Сын Рида и Стеллы Краун.

Я мысленно ставлю себе галочку за частичную правду и одновременно лихорадочно думаю, как бы вообще исчезнуть с ее радара.

— Натали, линия четыре, — голос Елены раздается по интеркому, прерывая допрос Рози.

Я с трудом сдерживаю облегчение. Когда я подкатываю кресло ближе к телефону, давая понять, что разговор окончен, Рози поднимается.

— Обед на следующей неделе, прежде чем я улечу домой? — спрашивает она.

— Договорились, — отвечаю я без малейшего намерения это осуществить.

Когда она подозрительно задерживается в дверях, я нарочито перетягиваю внимание на себя и тянусь к кнопке громкой связи.