— Почему? — она откидывается назад и настороженно оглядывается. — Они могут видеть через окна?

— Нет. Но у меня уже стояк, и, если ты сделаешь это еще раз, я, к черту, трахну тебя прямо здесь, а Джоэл будет стоять в нескольких шагах.

— Ты так говоришь, будто у меня нет права голоса.

— Хочешь проверить? — поддразниваю я.

— Нет, — отвечает она с усмешкой, и я заставляю себя вернуться к сути.

— Мы так и не смогли нормально поговорить за весь день.

Она приподнимает бровь.

— Это не было жалобой.

Ее губы изгибаются в томной, задумчивой улыбке, и я быстро посылаю короткую молитву создателю душ, чтобы это чувство в груди меня не покидало никогда.

— Не могу поверить, что ты заказал для меня самолет.

— Когда приземлишься, тебя будет ждать машина. Она отвезет тебя домой.

— Истон, это слишком.

— Нет, не слишком, — возражаю я, проводя пальцами по ее кудрям, лежащим на плече.

— Мне не нравится, что ты потратил столько денег.

— Для меня это того стоило. Особенно теперь, когда я понял, какие смертельные ловушки эти техасские шоссе. Я не хочу, чтобы ты по ним ездила. Никогда, блядь. Но сегодня вечером я всё равно ничего с этим не могу сделать. — Киваю в сторону окна. — Это самый быстрый и безопасный способ доставить тебя домой. И что-то мне подсказывает, что это будет не первый раз, когда ты летишь частным рейсом.

Она кивает, и ее шея слегка краснеет.

— У Hearst Media[93] есть собственный джет. Так что да, не могу сказать, что это мой первый раз на частном самолете. — Она бросает взгляд на самолет, ожидающий прямо за окном. — Но всё равно… это немного чересчур.

— Ты же понимаешь, что мне на это глубоко похер, да?

— Я просто не хочу, чтобы ты думал, будто я этого ожидаю.

— Ожидай от меня многого, — тихо настаиваю я. — Очень многого.

— Истон, — отзывается она почти шепотом; наши руки продолжают двигаться, лаская друг друга, набирая ритм, — тебе не нужно меня баловать.

— Мне хочется. Так что просто позволь мне.

— Ладно, — вздыхает она. — Если ты позволишь мне ту же свободу действий.

— Посмотрим.

Она закатывает глаза.

— Ты невыносимый засранец. Так ты собираешься держать меня в подвешенном состоянии или как?

— Я хочу, чтобы у нас всё получилось, — говорю прямо.

Она тут же настораживается, и улыбка слегка меркнет.

— Я тоже.

— Значит, какое-то время нам будет непросто это разруливать. Но есть вещи, о которых мы можем договориться сразу, чтобы было легче. — Я делаю паузу. — То, как я вчера сорвался из-за ревности… мне это не понравилось.

Она смеется и качает головой, но всё же немного пригибается под моим взглядом.

— Извини, но это правда выглядело слегка нелепо. Ты вообще понимаешь, что сейчас тысячи женщин готовы прыгнуть к тебе в кровать без лишних разговоров?

— А ты вчера точно так же могла увести любого мужчину с той вечеринки, просто посмотрев на него, — спокойно отвечаю я. — У нас равные позиции. И даже не сомневайся в этом ни на секунду.

— Не хочу спорить, — фыркает она, — но, знаешь, мужчины почему-то не швыряют свои трусы мне на стол, пока я работаю.

— Я почти уверен, что для этого не понадобилось бы много усилий.

Она улыбается, и как бы сильно этот вид меня ни заводил, мне приходится приглушить настроение.

— Нам правда нужно поговорить.

— Я слушаю.

— Назови всех, кому ты доверяешь.

— Легко. Мои родители и мои лучшие друзья Холли и Дэймон. Я доверяю им безоговорочно. Еще есть сестра моего отца, тетя Никки, и его двоюродная сестра Сьерра, но она сейчас живет в Калифорнии. А что?

— С этого момента ты не можешь доверять никому из них.

— Что? — она щурится так, будто я сморозил полную чушь.

— Не когда речь идет о нас. Выслушай меня, — прошу я. — Если ты действительно хочешь держать наши отношения в тайне, нам придется полностью исчезнуть с радаров. Никаких доверенных лиц. Вообще. Хотя бы на время. Перси — исключение.

— Мой конь? Серьезно?

— По-другому нельзя.

— Но вчера… — начинает она, и я поднимаю руку, останавливая ее.

— Вчера вечером несколько человек заметили, как я уезжаю с вечеринки с ошеломительной, но никому не известной красоткой. Для такой тусовки это обычное дело. Поэтому я и не переживал.

— Господи, — она распахивает глаза. — Поняла, это был намек на «группи».

— Но всё будет совсем иначе в тот момент, когда пресса впервые получит четкий кадр нас вместе.

— Думаешь, почему я всё это время была такой параноидальной?

— До прошлой ночи нам, по сути, нечего было скрывать, кроме самого факта нашего общения.

— А теперь есть, — ее улыбка возвращается.

— Да, детка, есть, — улыбаюсь в ответ. — И как бы мне ни хотелось это говорить, я не думаю, что тебе стоит какое-то время появляться на концертах. Особенно учитывая, что мой отец будет на многих из них и будет жить там же, где и группа.