Надежда, циркулирующая во мне, приводит меня к тому же самому губительному выводу, которого я избегала, сдерживала, обходила стороной, игнорировала и оплакивала с того самого дня, как уехала из Сиэтла.

Я хочу принадлежать Истону.

Я хочу, чтобы мы существовали.

И снова — я хочу того, чего мне нельзя.

***

После нашей очень короткой и по-настоящему пугающей поездки за пределами центра Далласа мы оказались в Форт-Уэрте — иронично, прямо у одной из местных туристических достопримечательностей. По моей инициативе это было The Herd — ежедневный перегон длиннорогого скота, который проходит дважды в день в историческом районе Stockyards[84].

После небольшой прогулки по магазинам, тоже по моей инициативе и ради анонимности, Истон сумел договориться о том, чтобы для нас закрыли крошечную террасу мексиканского ресторана, выходящую прямо на улицу. Растительности там ровно столько, чтобы укрыть нас от любопытных взглядов. Мы вроде бы остаемся в стороне от публики и в то же время чувствуем себя внутри происходящего. День тянется в ленивом, неторопливом ритме: мы по очереди потягиваем запотевшие кружки светлого пива и воду, методично расправляясь с бесконечными порциями чипсов с сальсой.

Даже несмотря на толпы, собирающиеся на улице к началу перегона скота, я чувствую себя на удивление спокойно. Вряд ли кому-то придет в голову, что Истон Краун может разгуливать здесь в огромной ковбойской шляпе с широкими полями, надвинутыми прямо на Ray-Ban’ы. Тем более что поверх футболки он накинул вышитую вестерн-рубашку и завершил образ черными ковбойскими сапогами с металлическими носами.

— Твоя маскировка выглядит нелепо, — поддеваю я, делая глоток из кружки.

Истон бросает на меня многозначительный взгляд, пока бахрома на моем жилете чирлидерши Dallas Cowboys[85] раскачивается прямо над миской с сальсой. Традиционная сине-голубая рубашка с длинными рукавами, завязанная прямо под грудью, оставляет открытым весь живот до низко сидящих джинсов. И я ловлю себя на том, что благодарна тысячам скручиваний, на которые меня вдохновил Истон и которые стали основой для моих недавних тренировок.

Поправив свою ослепительно белую шляпу Stetson[86], я вытягиваю ноги и с удовольствием разглядываю новые сапоги. Сапоги, которые обошлись мне в круглую сумму и уж точно не будут пылиться без дела.

С тех пор как мы целыми и невредимыми выбрались из Далласа, между мной и Истоном в воздухе чувствуется легкость. Саундчек и подготовка позади, и у нас впереди целый день, который можно просто провести вместе — без давления, без лишних мыслей и забот. Именно здесь мы наконец находим свой ритм, без давления и необходимости как-то определять наши отношения. Моя защита опускается легко и почти незаметно, даже несмотря на то, что каждая минута рядом с Истоном продолжает угрожать самому ее существованию.

— Ты не собираешься сказать, что я выгляжу нелепо? — спрашиваю я, удерживая ладонью край белоснежной шляпы, скрывающей мои пушистые кудри, и чуть наклоняю поля в подобии правильного ковбойского приветствия.

— Нет, — его улыбка исчезает в кружке, когда он делает глоток пива.

— Почему?

— Потому что это не так.

— Серьёзно? — я отодвигаю стул и встаю, с нарочитым размахом проводя рукой вдоль себя. — Одно дело — быть вежливым, и совсем другое — приукрашивать из жалости. Я угробила кучу денег на весь этот прикид и больше никогда его не надену. Ну… кроме сапог.

— Я бы заплатил за них, Натали.

— Но мы же этот спор уже закрыли… — я «выдергиваю» воображаемые револьверы с бедер и дую в стволы, — быстро… — проворачиваю их в руках и «убираю» обратно, — четко и без лишних разговоров, верно, партнер?

Его ноздри едва заметно раздуваются, и я почти уверена: если бы он сейчас опустил очки, меня бы пригвоздил тот самый убийственный ореховый взгляд. Должна признать, видеть его заведенным — чертовски сексуально, даже несмотря на то, что весь этот образ для него совершенно нехарактерен. И, как ни странно, он ему очень идет. Впрочем, Истон мог бы прикрыть свое хозяйство хоть банановым листом и всё равно выглядел бы умопомрачительно.

— Натали?

— А? — я на секунду теряюсь, торопливо прогоняя из головы образ обнаженного Истона с этим банановым листом и снова фокусируясь на происходящем.

— Оно того стоило? — спрашивает он, и в голосе отчетливо слышится самодовольство.

Я виню жару. Жара делает людей безумными. Яркий пример — я, разгуливающая по центру Форт-Уэрта в образе ковбойши и с нетерпением ждущая парад коров.

— Так что, стоило? — повторяет он.

— Я уже решила, что да, — делаю еще глоток пива. — О, знаю! Я могу надеть это еще раз… для ролевых игр с будущим мужем. Он, кстати, будет болеть за Dallas Cowboys.

Он усмехается.

— Удачи с поисками.

— Надеюсь, ты имел в виду фаната Cowboys, а не мужа, — прищуриваюсь я. — И вообще, это кощунство, сэр. Это команда Америки.

— Так ее называют только фанаты Cowboys.

— Да ладно. Спорим, в этом году они возьмут Супербоул?

— Принимаю спор.