Ощущая себя преданной так, как никогда не могла от него ожидать, я почти ничего не вижу сквозь застилающие взгляд слезы. Я прохожу мимо нескольких задержавшихся снаружи курящих фанатов, уворачиваясь от их взглядов в поисках хоть какого-то укрытия. Убегая всё дальше от зала, я на ходу решаю вызвать машину и отмечаю локацию в нескольких кварталах отсюда, чтобы дать себе немного времени хотя бы немного сбросить эту боль.

Через десять минут рядом со мной останавливается Honda, стекло со стороны пассажирского сиденья медленно опускается.

— Натали Батлер?

— Это я, — отвечаю я, и то, что водитель обращается ко мне полным именем, снова напоминает, почему я зашла так далеко, лишь бы ни в коем случае не предать имя, которым по-настоящему горжусь.

Я — дочь своего отца.

Я — его продолжение, а его наследие и есть мое будущее.

Нейт Батлер был моей опорой, моим героем и единственным мужчиной в моей жизни с самого начала, сколько я себя помню. Я не могу так просто отречься от него или от наших отношений. Они для меня драгоценны и священны. И я больше не собираюсь объяснять это Истону, он всё равно меня не слышит.

Оказавшись наконец в машине и чувствуя себя так, будто только что пробежала эмоциональный марафон, я позволяю злости взять верх.

Самодовольный, самоуверенный сукин сын.

Будто он так легко меня раскусил, со всеми моими слабостями, и будто у него уже есть готовое решение. Для человека, который утверждает, что не хочет иметь ничего общего с эго, он, черт возьми, демонстрирует его в избытке, особенно когда речь заходит обо мне, о том, какой он меня видит, и о моих поступках.

— Только что с концерта?

Я поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с водителем. Приложение сообщает, что его зовут Том, на вид он примерно моего возраста, может, чуть старше.

— Да, — отрезаю я.

— Черт, жалею, что не достал билеты. И как? Он правда так хорош вживую, как говорят?

Язык уже готов сорваться на резкость, но я глотаю ее, отказывая себе в мелком удовольствии. Вместо этого говорю правду.

— Он невероятен. Лучше, чем вы вообще можете представить.

— Я, блядь, так и знал, — отвечает он.

И я ловлю себя на мысли, не была ли это версия прощания в его исполнении. Мысль о том, что мы будто бы расстаемся как взрослые люди, звучит почти смешно.

Ну и ладно.

Иметь причину его ненавидеть куда проще, потому что сейчас я не в состоянии примирить то, что надрывается в груди, с тем, что разум пытается разложить по полочкам. Но одно ясно наверняка: и сердце, и голова одинаково взбешены и одинаково отравлены его отвратительным поведением.

Когда-то он говорил мне, что мстительность ему не свойственна.

Сегодня вечером он сам сделал из себя лжеца.

— На следующий я точно пойду, — говорит Том, а я отвожу взгляд, избегая его внимательных глаз в зеркале заднего вида, где в отражении пассажирского окна загорается ночной силуэт Далласа.

— Оно того стоит, Том, — выдыхаю я горькую правду. — Потому что он незабываем.

Попытки Тома поддержать разговор постепенно превращаются в фоновый шум, пока меня накрывает плотное одеяло сожаления. Сожаления, теперь подчеркнутого злостью. Большая часть меня жалеет, что я вообще полетела в Сиэтл. Что увидела Истона. Что выбежала за ним из того бара и села в его пикап. Что узнала прикосновение его рук, притяжение его запаха, тепло, которое от него исходит. Что потерялась в его жгучих поцелуях, открыла для себя силу нашей химии и почувствовала вес его тела на себе. Я жалею, что узнала, насколько мощной может быть его близость, какое безумное ощущение дарят его движения и та волна экстаза, что следует за ними.

Я жалею, что знаю, каково это — быть единственным фокусом мужчины настолько талантливого, красивого, проницательного и опьяняющего. Меня злит, что он так точно сумел настроиться на меня и вытащить наружу мои истины настолько глубоко и лично, что его слова и поступки бьют ровно по этим местам. Меня злит, что он уже забрал у меня так много еще до того, как я по-настоящему это осознала, вплоть до этого самого момента. И я ненавижу то, что именно я сама отдала ему всё это.

Подъезжая к отелю с ощущением полного поражения, я решаю, что, возможно, так даже лучше. Истон оказал мне услугу, оттолкнув так жестоко. Иначе я, возможно, всю жизнь задавалась бы вопросом, что могло бы быть.

Где-то в глубине души мелькает мысль: а вдруг он сделал это намеренно. Оттолкнул меня, чтобы уберечь от еще большей боли. Потому что, несмотря на его отвратительное поведение за последние шесть часов, он именно такой человек — способный на жертву ради другого.

И ненавижу то, что никогда не узнаю, правда ли это.

Но одно я знаю точно.

Пора ехать домой.

Глава 35

Poison

Taylor Grey

Натали

Выйдя из душа, я оглядываю номер и решаю убить время, собирая вещи. Из-за позднего часа я пропустила все возможные рейсы домой и не смогла арендовать машину. Делать больше нечего, и я аккуратно складываю одежду, пока взгляд не цепляется за брошенную на столе шляпу.

Слезы подступают к глазам, но я не позволяю им пролиться, думая о той оголенной честности, с которой он говорил со мной всего несколько часов назад. О том, как я снова отказала ему. И нам.