— Ничего подобного. И, похоже, тут сплошь хорошие, — я прочищаю горло. — Цитирую: «REVERB вчера взорвали публику в Civic Center восьмидесяти трехминутным сетом, окончательно закрепив за собой статус лучшей группы этого лета и место среди лучших исполнителей года. Поверьте хайпу, ведь одна только сценическая подача и манера Крауна стоят цены билета». — Я киваю сама себе и продолжаю листать, краем глаза замечая, что он остается совершенно невозмутимым.

— О, вот еще. «REVERB, и в особенности Истон Краун, в одиночку воскрешают жанр, который давно считали мертвым, — возрождая рок-н-ролл концерт за концертом».

— Пожалуйста, остановись, — просит он, прежде чем я успеваю снова опустить планшет.

— Почему?

— Потому что примерно через час моя мать позвонит и попытается прочитать мне ровно те же самые отзывы.

— Правда? — я улыбаюсь. — Стелла так делает? Обожаю!

— Да, а я — терпеть не могу, так что не принимай на свой счет.

Я делаю глоток кофе и тут же морщусь, едва не поперхнувшись. Он смеется, наблюдая за моей реакцией.

— Что за адский коктейль? Это что, нитро[81]?

— Пей и говори спасибо.

— Господи, спасибо, — бурчу я и присаживаюсь рядом с ним на край кровати, слегка толкая плечом. — Почему ты такой угрюмый с утра? Это вообще-то у меня голова раскалывается.

— Ах, точно, — он встает, и я тут же бессовестно пользуюсь возможностью полюбоваться видом. Взгляд цепляется за естественную выпуклость под джинсами и скользит выше, к темным прядям, частично закрывающим лицо, когда он лезет в карман и достает упаковку Advil[82]. — И это тебе прихватил внизу.

— Ты просто рок-звезда! В прямом смысле, — я не могу сдержать смех, глядя, как он закатывает глаза и принимается возиться с упаковкой. — И тебе правда плевать на отзывы?

— Не в этом дело.

— Тогда в чем?

— Просто… это для меня слишком личное.

— Ладно, понимаю, — я качаю головой. — Хотя, возможно, и не до конца. Ты ведь понимаешь, что это похвала?

— По-настоящему это имеет значение только тогда, когда слова исходят от тех, кто для меня важен, — его взгляд скользит по мне, и по позвоночнику пробегает дрожь, — и от тех, кого я уважаю.

— Просто… то, что они пишут, — я считываю его упрямое выражение и откладываю планшет на кровать. — Ладно. С тобой никакого веселья.

— Мне жаль.

— Нет, тебе не жаль, — улыбаюсь я, когда он вскрывает упаковку и протягивает мне таблетки.

— Спасибо, — говорю я, закидывая их и делая глоток кофе. — За вчерашний вечер. За то, что приютил. За всё. Я правда не могу дождаться сегодняшнего концерта.

— Я прочитал твою статью, — неожиданно сбивает он меня с мысли, — про ту пару из Хьюстона, которая заблудилась в отпуске в Австралии.

Я таращусь на него, пока он облокачивается на комод напротив кровати.

— Ты… прочитал мою статью?

Он кивает.

— Да. И, если честно, я даже вздохнул с облегчением. Ты пишешь, черт возьми, гораздо лучше, чем говоришь.

Я бросаю на него убийственный взгляд.

— У многих писателей так, между прочим, грубиян. И теперь я не знаю, что сделать, влепить тебе пощечину или…

Он приподнимает бровь, явно выбирая второй вариант, и я благоразумно не озвучиваю его вслух.

— Я чувствовал их отчаяние, — задумчиво добавляет он, — по тому, как ты это написала. Удивительно, как после двух дней паники и ссор они просто сказали себе «к черту всё» и смогли приспособиться к обстоятельствам, чтобы выжить до спасения.

— И они были на грани развода, — улыбаюсь я. — Безумие, что это их не добило, а наоборот — снова сблизило.

— Это моя любимая часть, — тихо говорит Истон.

— Может, из этого выйдет песня?

Он кивает.

— Тогда я польщена, мистер рок-звезда.

— Так. Прекращай, — отмахивается он. — Я дам тебе спокойно принять душ.

Он направляется к двери, и я окликаю его:

— Эй… ты сегодня какой-то странный. У нас всё нормально?

— Конечно, — отвечает он, уже открывая дверь.

— Истон, — тяну я его имя. — Ты на меня злишься? Ты кажешься… раздраженным.

Он бросает на меня взгляд, уголки губ чуть приподнимаются.

— С тобой это, похоже, мое постоянное состояние.

— Я что-то сказала? Или сделала? — настаиваю я. — Что именно?

Он закрывает дверь, подходит ближе и останавливается почти вплотную. Его взгляд скользит по открытой коже, и я чувствую, как под тонкой тканью майки предательски напрягаются соски. Я на мгновение отталкиваю это ощущение и продолжаю:

— Ну? О чем ты думаешь?

Он качает головой.

— Ни о чем. Как насчет того, чтобы немного потеряться, когда доберемся до Далласа? Только ты и я.

— Я скажу, что это звучит идеально, — мысленно вздыхаю я, сдерживая желание подойти к нему еще ближе. От него пахнет так чертовски приятно — бергамотом и… древесной дымкой.

— Отлично, — он наклоняется, но в последний момент останавливается и отстраняется. На губах появляется загадочная ухмылка.

— Всё, хватит. Тонкие намеки — это вообще не про тебя. Что, черт возьми, происходит у тебя здесь? — я касаюсь его виска, и он мягко перехватывает мои пальцы, прежде чем отпустить.

— Ничего из того, что тебе захочется услышать. — Его ухмылка расползается в откровенную улыбку.

— Ты в этом уверен?