Питер осторожно пожал ему руку.

— Мне очень приятно.

— Добрый вечер, — сказал Патрик, когда подошла его очередь, приветствуя его с такой же осторожностью. Лицо новоприбывшего было обветренным, осунувшимся и морщинистым. Несмотря на это, оно излучало юношескую остроту.

— Не нужно быть со мной таким нежным, — заявил Гарднер. — Я бы и льва не задушил, но моя рука всё ещё при мне. Вы, джентльмены, ожидали кого-то помоложе?

— Ну… — сказал Питер.

— А я и не знал, что до такого возраста можно дожить, — выпалил Патрик, ухмыляясь. — Сигарету?

Гарднер рассмеялся и взял одну.

— Постарайтесь, друг мой, прожить столько лет, на сколько я выгляжу. Чтобы удовлетворить ваше любопытство, мне восемьдесят восемь, так что лучшее еще впереди.

— Я тоже так думаю, — согласился Патрик и протянул ему зажигалку.

— Я хотел бы еще раз поблагодарить вас за это приглашение, мистер Гарднер, — сказал Питер.

— Да тут и говорить не о чем. Видите ли, мне нужна ваша помощь.

— Я думал, вы живёте в Каире, — добавил Питер. — Что привело вас в Германию?

— Ваша персона... Верите вы мне или нет... Я пришёл сюда исключительно из-за вас. И у меня есть для вас очень странное предложение. И вы не можете от него отказаться. Цена не имеет значения.

— Я уже слышал это раньше, — сказал Патрик.

— Вы нас интригуете, — ответил Питер.

— Естественно. Так гораздо драматичнее, не правда ли? Господа, что вы скажете, если мы пойдём в тихий ресторан, где я смогу вам всё рассказать?

— Мистер Гарднер, — сказал Патрик, — «вы только что сделали мой день».

— Превосходно! — ответил Гарднер. — Если, будучи французом, вы так изящно ориентируетесь в дебрях английских идиом, то поиск сокровищ в Египте покажется вам лёгкой игрой.

— Поиск сокровищ?

— Должен сказать, — объявил Оливер Гарднер, складывая салфетку и кладя её рядом с тарелкой, — что еда была превосходной. А выбор вин, господин Неврё, был поистине превосходным. Господа, спасибо.

— Мне очень любопытно услышать, что вы нам можете предложить, — ответил Питер.

— Да, конечно… — сказал Гарднер. — Мне было очень приятно пробудить ваше любопытство.

Гарднер улыбнулся, потянулся за чашкой и отпил кофе.

— А теперь я расскажу вам историю, ради которой вас, господа, и пригласил. Мой отец, сэр Джон Уильям Гарднер, был успешным бизнесменом... импортёром, который в начале прошлого века торговал предметами Востока, в основном мебелью, тропическим деревом и так называемым колониальным антиквариатом. — Он обвёл рукой круг. — Знаете... столы, стулья, сундуки, комоды, зеркала... всё, что выглядело экзотическим и старинным... статуэтки из Полинезии, бумажные зонтики из Китая, бамбуковые ширмы из Японии, а также шкуры зебр, резные слоновьи ноги из Африки и так далее.

Он допил кофе.

— Мой отец провёл Первую мировую войну в Египте, естественно, в мирной обстановке... Он не хотел иметь ничего общего с войной. Он обосновался в Каире, в 1919 году поступил на службу в судоходную компанию и продолжил торговлю. Вскоре у него появилось два корабля... Они плавали в Лондон, Лиссабон, Константинополь, Александрию... Именно тогда в нём пробудилась страсть к коллекционированию древностей, и Египет особенно его привлекал. Это легко понять, учитывая открытия, сделанные в те годы. В то время я учился в школе в Брайтоне. Господа, вы должны знать, что с момента моего рождения мой отец не общался с моей матерью... Они познакомились случайно, и, за исключением одного романтического вечера в Лондоне, между ними больше ничего не было. Однако моя мать никогда не запрещала мне общаться с отцом и разрешала мне навещать его во время зимних каникул. Тогда он показывал мне различные предметы из своей коллекции и рассказывал их истории. В последний раз я видел его в январе 1930 года. Мне тогда было 12 лет, и он сидел на террасе с кальяном в руке и рассказывал о своих поисках. И тогда я впервые услышал, что он не коллекционировал какой-то антиквариат, а преследовал определённую цель... Он хотел найти сокровище... Кстати, не просто золотое сокровище, а нечто бесконечно большее, как он говорил. И он всегда называл это «мирским знанием» или «тайной причиной всей магии.

Питер поднял бровь. С тех пор, как они с Патриком чудом избежали некоего сатанинского обряда, он настойчиво дистанцировался от подобных выражений и намёков. Он старался не думать об этом и начал набивать трубку, размышляя, к чему ведёт история Гарднера.